Петра. Часть I

 – Ты за кого меня принимаешь, тварь? Ты что думаешь, можешь меня вот так вернуть? Ты, кажется, не поняла, с кем имела дело, овца подзаборная.

От потока оскорблений, Эля на минуту опешила, но решила сделать еще попытку.

– Я же люблю тебя, Стас! Мне кажется, мы могли бы…. Ребенок, это же не проблема, что ты так волнуешься? Еще есть время, я что-нибудь придумаю…

– Вот и придумай! Придумывай, что хочешь и с кем хочешь, но ко мне больше не подходи. Если еще раз замечу, что караулишь – твой дружок узнает все подробности твоей личной жизни и уже вряд ли возьмет тебя в жены.

Хладнокровно застегнув пуговку на ее блузе, Стас шлепнул ее на прощание по ягодицам и ушел.

Эля провела в истерике всю ночь, прерываясь лишь на курение. Она прокручивала все варианты, в поисках верного.

«Что же выбрать, – думала она, – избавиться от ребенка или использовать его как повод для свадьбы с Васькой? Он, хоть и жлоб, но ребенку обрадуется.

Так и вышло.

Василий подхватил Элю на руки и закружил по квартире. Потом резко сел за стол.

– Так. Мои обязательно приедут из деревни со всей родней, с работы тоже придут ребята. Директора обязательно приглашу. Может быть, тогда повысит до мастера. В качестве подарка, – гоготнул Василий. – Давай, посчитай своих родственников, и следующие выходные поедем в деревню, ну, это… сообщать! Э-эх, Эльвирка, закатим свадебку!

– Сколько раз я тебе говорила – не называть меня так, – раздраженно оборвала его Эля.

– Ну, ну, не нервничай. Тебе теперь нельзя, моя красавица. Слушай, надо справки какие-то взять, чтобы три месяца не ждать. Я все забываю, спросить – а как так вышло, что тебе уже восемнадцать, а ты только заканчиваешь школу? Второгодницей была, что ли? – продолжал смеяться Василий.

– Я болела. Пошла в школу с восьми лет.

– Ты ж моя зрелая девочка, школьница моя опытная.

– Какой еще Витек? – отталкивая его руку, удивилась Эля.

– Как какой? Мой братуха по службе – Витек. Мы забились еще в армии, что назовем детей в честь друг друга. О! Надо ему сегодня же отравить телеграммку с приглашением.

Эля с отвращением слушала Василия и понимала, как ненавидит и его самого, и его семью, и этого Витька, и все что с ними всеми связано.