Петра. Часть I

Петра, позевывая, вышла в кухню-гостиную. Мария Андреевна переливала из турки в маленькую чашку тонкого китайского фарфора черный, густой напиток. Бабушка колдовала над очередной партией выпечки, добавляя в тесто выдавленную из стручка настоящую ваниль. Где она ее только берет. Из ванной доносилось папино: «Меня не любишь, но люблю я…»

– Доброе утро, ба, ма. Вопрос на засыпку: что можно подарить на семнадцатилетие парню, которого я видела один раз?

– А что ты о нем знаешь, кроме даты рождения? – улыбнувшись, спросила мама.

– Надо подумать.

С полотенцем через плечо в гостиную вошел улыбающийся отец. Петра чмокнула его в свежевыбритую щеку и, вдохнув запах одеколона, смешно чихнула.

– Будь здорова, дочура.

– Спасибо. Доброе утро.

– Доброе. Ты же хотела выспаться, не я ли тебя разбудил своим шикарным тенором?

– Хотела. Нет, папуль, не ты. Наташка. Она же, если захочет, Ленина из Мавзолея поднимет. Нас, оказывается, пригласили на пикник мальчики с дискотеки.

– И съезди, дочка. Подышишь свежим воздухом.

– Пап, а что парню в семнадцать лет приятно получить в подарок?

– А что ты знаешь о нем? – повторил вопрос мамы Олег Петрович.

– Он играет на гитаре. С его слов, сам, практически с нуля собрал мотоцикл. И, кажется, у него мания величия.

– Мания величия, говоришь, – улыбнулся Олег Петрович.

– Тебе не жалко?

– Жалко, – признался отец. – Но у нас их два, так что – подумай, как подписать и дари.

– Спасибо, папуль! Какой ты, все-таки, у меня лучший! – воскликнула Петра и, повернулась к бабушке. – А пирожки успеют? Мы через час выезжаем.

– Пирожки будут вовремя, – ответила Анна Николаевна, заглянув в духовку.

– Отлично!

– А где состоится ваш пикник и что это за компания? – поинтересовалась бабушка.

– Я, Наташа, Стас и еще один мальчик. Его имя, кажется, Миша.

Щеки Петры покраснели.

– Миша, значит, – повторила Анна Николаевна, улыбнувшись.

– Бабушка, все будет в порядке, не переживай. Мы поедем на Истру, на пляж. Там всегда полно народу, особенно в выходной. Ничего с нами не случится.

– Петра, ты взрослая девочка и должна понимать, что мы волнуемся, – вступила в разговор мама.