Вопреки всему

Линолеум, как он и предполагал, промок насквозь и пошел волнами.

– Что это? Почему вода бежит из трубы?

Валентина Анатольевна блеснула очками и перевела взгляд с завхоза на Климова.

– Михаил Степанович не виноват, – стал на защиту своего начальника Климов.

– Тогда кто виноват? – не унималась заведующая кабинетом.

– Это еще хорошо, что трубу прорвало до начала отопительного сезона, – Климов попытался успокоить анатомичку.

– Да?! Посмотрите, во что превратился линолеум! Я что, за свои деньги его буду менять?

– Найду я вам линолеум, – уже из двери пообещал Семин и быстро ретировался из кабинета.

– Найдет он, как же! У него снега зимой не выпросишь!

– Надо отодвинуть шкаф и посмотреть, может, трубу прорвало в двух местах?

– Делайте, что хотите, – махнула рукой Валентина Анатольевна. – Вы здесь один справитесь?

– Справлюсь. Что в шкафу?

– Одежда. Что там еще может быть? Сколько надо времени, чтобы привести все в порядок?

– Неделя. Придется снимать доски, – объяснил Климов.

 – А когда высохнут, я их обратно уложу, а уже потом и линолеум можно будет стелить.

– А без него можно обойтись? – на всякий случай спросила анатомичка.

– Можно. Только придется пол красить.

Ответ немного успокоил Валентину Анатольевну, и она, не дожидаясь, когда Климов начнет отодвигать шкаф, все так же неодобрительно кивая головой, покинула подсобку.

Никакой трубы за шкафом, конечно, не было. Предположение он высказал лишь для того, чтобы быстрее выпроводить анатомичку из кабинета.

Климов опустился на стул, подумав, что он – гений. Кто, скажите, мог бы справиться с поставленной задачей в такие сроки? Никто. Решив, что идти к завхозу, пока тот не остыл от выволочки, еще рано, он достал из рюкзака бутерброд и с удовольствием откусил мягкий ржаной хлеб с сочным мясом.

И уже на улице, идя к завхозу, он достал телефон и позвонил Звонареву. Часть задания он выполнил, притом в кратчайшие сроки, неплохо было бы и аванс получить.

Замечания завхоза в свой адрес он слушал стоически, думая о том, как будет тратить часть гонорара.

Ему было все равно, что думает о нем завхоз, и, чтобы не выдать безразличия, Климов нахмурил брови и опустил глаза в пол.

– Хорошо, – успокоился Семин, – скажи, что будем делать с линолеумом в подсобке? Мне анатомичка всю плешь проест, а бухгалтер денег на ремонт, как пить дать, не даст. И директору доложит о нашей халатности. О моей халатности, – поправился Семин.