Вопреки всему

А раз вызвал к себе в кабинет, значит, хочет показать, кто кому и чем обязан. А обязан он Звонареву был многим, если не всем.

– Не пойму, испугался, что ли? – Звонарев нарушил затянувшееся молчание.

– На пенсию хочу.

– На пенсию так на пенсию, – не стал отговаривать Звонарев. – Только смену себе подготовь такую, чтобы не подвела.

– Подготовлю, – пообещал Курбатюк и протянул на прощание руку.

* * *

Мария Гранина заглянула в комнату дочери и, увидев голову, склоненную над учебниками, тихонько прикрыла дверь.

Переезд в Куличевск Мария перенесла стоически, приняв назначение мужа на пост мэра как должное и неизбежное. И если бы не скандал, разгоревшийся в семье незадолго до переезда, то можно считать, что Заозерск они оставили мирно. Правда, и дочь понять можно: до окончания колледжа оставался год, и переезд она восприняла в штыки.

Елке она доверяла и ничего предосудительного не видела в том, чтобы оставить ее одну, но Максим тогда настоял, чтобы дочь ехала с ними. Единолично принятое решение не обсуждалось.

Максиму она тоже доверяла и до окончания учебы могла бы остаться с Елкой в Заозерске, но какое-то сомнение закралось в душу, и она, не слушая доводы дочери, стала готовиться к переезду.

И что в итоге? Елка до сих пор дуется, что она не поддержала ее, у Максима теперь своя жизнь, и рано или поздно он уйдет из семьи.

Мысль об одиночестве каждый раз приводила ее в ужас. И чтобы свыкнуться с ней, Мария все чаще представляла тишину в пустой квартире.

Скрипнула дверь, послышалась возня с замком. Унизительная мысль, что муж быстро вернулся от любовницы, болью отозвалась в сердце. Мария мельком глянула на себя в зеркало, привычным жестом поправила волосы и направилась в прихожую.

– Как дела? Елка дома?

Мария, прежде чем ответить на каждодневные вопросы, слегка прижалась к Гранину, пытаясь уловить запах чужих женских духов.

– Все нормально. Мой руки, ужин готов.

– Я не голодный, – устало ответил Гранин.

– Ты, может, и не голодный, но мы с Елкой не ужинали. Тебя ждали.

В голосе жены Гранин услышал упрек.

– Накрывай на стол, я – в душ.

За столом они собрались около восьми вечера. Ужин пришлось разогревать.