Август Козьмины

Она разыскала секцию струнных и остановилась. Оглядев хрупкие, тонкошеие виолы и виолончели с контрастными талиями и широкими бёдрами, она мысленно пообещала себе извиниться вечером перед струнниками.

– Знаете, у вас глаза… – послышалось со стороны.

– У меня глаза, – перебила голос Козьмина. – И вы туда же?

– Куда? – не понял голос.

– Окунаете свои мысли в мои причинные места. Лучше скажите про волосы или, например, лодыжки, – Козьмина решительно повернулась в направлении голоса.

– Лодыжки? – безнадёжно спросил по виду вконец оробевший молодой человек.

– Да, лодыжки. Взгляните, не стесняйтесь. Опускайте глаза, я подожду.

– …Слегка пухловаты.

– Какой вы искренний! Ну надо же! Режете правду в глаза. Это хорошо. Это замечательно!.. Послушайте, вы любите театр? А давайте сходим! Никогда не была.

– Вы никогда не были в театре?

– Ну, допустим, была. Но я обычно не слушаю, о чём они говорят. Я им не верю.

– Вы прямо Станиславская.

– Станиславская? Прекрасно! Вы тогда будете Немировичем-Данченко. Господин Немирович, берите меня под руку. Мы идём в театр. Немедленно!

Agitato Gioccoso

Козьмина открыла дверь ключом. Вошла. Затем повернулась и позвала:

– Ну, проходите. Что же вы? Вам разве не понравилась постановка? Мы сейчас её обсудим.

– Я даже не знаю ещё, как вас зовут.

– Могли бы догадаться, господин Немирович тире Данченко, – Константина Сергеевна.

– Константина – не женское имя.

– Ах, не женское? Скажите спасибо, что я вам не открыла своё настоящее имя. С вас пока хватит и этого.

– Ну, хорошо, К-константина, я зайду… У вас есть кофе?

– У меня всё ест, – медленно произнесла Козьмина, имитируя кавказский акцент. – У меня ест коньяк. У меня ест дудук. У меня даже ест бивший муж, да? Он даже иногда наведывается. Его зовут Рамал. Джигит необыкновенный.

– Ревнивый?

– Про джигита шучу. Тут целая история. Мы его вообще-то Ромкой зовём. Ничего кавказского, просто его папу зовут Радий Савельевич, а маму – Мальвина Викентьевна. Вот. Когда Ромка родился, они и решили это имя составить. Тогда все выпендривались, имена изобретали. Им показалось, что «Рамал» звучит очень мужественно. Вот и получился джигит. После того, как мы поженились, моя мама стала втихую называть его Маралом.