Эмиссар смерти

Одобряю твой выбор.

– Да. Даже так? Я думал, что …

Смерть не дала ему договорить:

– Да так. Он делал это не так как мы. Он рушил цепочки и связи. Искажал судьбы. Из-за таких наоборот сложности и неразбериха.

– Как так? Не так как мы? Не, ну про цепочки я понял, – до Сергея стало доходить, о чем речь, – всё вопросов нет.

– Ты быстро учишься. Хорошо. Мне нравится наблюдать за тобой и за тем, как ты все делаешь.

– Спасибо, конечно. От тебя слышать такое приятнее вдвойне, поверь уж мне.

– Верю.

– А что с ним дальше?

– Ты его нашел, выявил …

– Кстати, а почему ты не выявила его, не нашла?

– А как ты себе это представляешь? Я ведь чувствую каждое изменение в мире, но не могу за всеми, разом уследить. Для этого и есть эмиссары.

– И много их.

– Давай о другом поговорим. Ты хочешь, чтобы я сделала это или может сам попробуешь?

– Это как, глотку ему перерезать?

– Не так буквально, зачем. Ты же не хочешь сесть в тюрьму?

– Нет конечно.

– Я так и думала. Придумай ему смерть.

– Ты знаешь, мне бы хотелось, чтобы о всех его зверствах стало известно. Чтобы нашли всех его жертв, чтобы родные смогли останки захоронить.

– Я поняла. Ожидаемо. Ну вот скажи мне, ты на самом деле считаешь, что это нужно родным и близким этих жертв? Ведь сейчас у них просто нет близких им людей, возможно у них в душе есть надежда, что они живы.

– Нет. Я так далеко не думал, но мне кажется …

– Когда кажется, знаешь, что делать надо? – Она перебила его, – посмотри сам, ты же можешь.

– Что, я могу? Могу увидеть разное развитие событий? Что будет, если они узнают или не узнают?

– Да. Посмотри.

Сергей закрыл глаза, чтобы ничто не отвлекало его и увидел все то горе, которое испытывали близкие жертв. Он еще не отошел от увиденных мучений жертв и опять горе.

– Я понимаю, что возможно и не нужно никому ничего, но считаю, что так правильно, – настаивал он.

– Раз считаешь, так и делай. Придумай, как и когда. И да, загляни еще в его семью.

– Вот ты, о чем? – протянул Сергей. Он увидел, две ветви жизни дочери этого ублюдка. Одна была – папа-маньяк, другая папа-исчез. В первом случае, девочка получала сильную психологическую травму, причем не сейчас, когда ей пять лет, а узнает она в пятнадцать и случайно. К тому времени у нее самой будет куча комплексов и ее психика только и будет ждать толчка, чтобы съехать с катушек. Она узнает, обозлится, найдет оправдание своим живодерским наклонностям.