Голограм

Нет, вы только послушайте: чупа-чупс! Ха-ха-ха. Языком, говорят, ты владеешь безукоризненно. Но открою тебе секрет: твой язычок и светский язык – темы разные.

Анжелла снова напряглась, услышав фразу про суперспособности Инессы.

Под взглядом Армена, который стоял рядом с фронтальной камерой, Инесса усилием воли притушила возмущение и спокойно произнесла:

– Хорошо. Значит, Вы – умная и взрослая, считаете, что я не достойна носить Чукачу. Окей. А чем же Вы лучше меня?

В отличие от глогера Инессы Придубайло, Милану не готовил к съемке личный пиарщик, и к такому повороту она явно была не готова.

– Я? – растерянно произнесла она. – Да я лучше тебя по всему…

– Можно конкретнее? – спросила Инесса под одобрительный кивок Армена.

– Я лучше тебя, хотя бы потому, что я не состою на всем известной бирже шкур и не участвовала в шоу «Дом любви». Я лучше тебя хотя бы потому, что у меня есть официальный муж, а тебя уже никто приличный замуж не возьмет. От слова – никогда. Я лучше тебя хотя бы потому, что вокруг меня достойные подруги, с которыми мы посещаем балы.

Поняв, что перечисление может затянуться до утра, Влад решил приостановить этот поток заслуг.

– Милана, дорогая, прошу прощения, что перебиваю. Но мы договорились, что не станем переходить на личности. Инесса, скорее всего, хотела сказать, что она на свои деньги покупает вещи этого бренда и поэтому может носить их где хочет, и когда хочет. Запретить нельзя.

– Официально запретить нельзя, к моему великому сожалению, – согласилась Милана.

– Дорогая, но ты должна понимать, что такие решения принимает исключительно сам бренд. Какое отношение к этому имеет Инесса?

Милана махнула рукой и, демонстрируя абсурдность обсуждаемой ситуации, выразительно закатила глаза, ярко подведенные синим карандашом.

Влад Бессмертный взглянул на помощницу и произнес:

– Друзья мои, напоминаю, что спонсор программы сорокалетний шотландский виски Чивас Ригал.

В зал вошел официант, чтобы наполнить бокалы.

– Мне разбавьте, пожалуйста, – попросила Милана, на что Марон отвесила ей презрительную ухмылку.

Когда официант вышел, красиво заложив руку за спину, Армен дал знак Лере и та, мило улыбнувшись, обратилась к сидящим напротив дамам:

– Женщины, вот вы говорите о какой-то своей светской жизни. Ну, правда, ну смешно.