Голограм

– Сходи к врачу, – формально посоветовала Марон.

– Да все некогда, кручусь как белка. Сама знаешь – кредит на дом сам себя не выплатит. Так чем там все закончилось?

– Короче, Кошель увидела Бон-Бон в костюме от Чукачу, крепко приняла на грудь, забралась на стол и начала орать, что, мол, сначала всяким недоглогершам стали бесплатно раздавать новинки бренда, а теперь еще и проституток начали в них надевать…

– Правильно говорить о-девать, – задумчиво произнесла Лера.

– Не умничай, – резко сказала Марон.

– Это не я, – оправдалась Лера, – это Арчи все учит меня русскому.

– Умник армянский. Отгадай, с кем была Бон-Бон?

– Не тяни.

– С твоим умником Арчи. Правда, как только пошел наезд на Бон-Бон, он технично слился.

– Он был с ней? Вот гад! Он же обещал не иметь с ней никаких дел!

Причина ненависти Лерон к Инессе Придубайло, в сети – Бон-Бон, была проста. Инесса переспала с Полянским во время беременности Леры, которая часто лежала на сохранении. Когда обманутая жена, узнав про адюльтер, выставила за дверь чемоданы с его вещами, Александр несколько часов простоял на коленях, вымаливая прощение.

Лера его простила, но с тех пор Инесса стала для нее врагом номер один во всех пространствах, и реальном, и виртуальном.

– Бабки не пахнут. Ему платят, он продается, – равнодушно произнесла Марон.

– Ладно, с ним я разберусь. А чем все закончилось, я так и не поняла?

– Судя по видео, выложенном в не сильно любимой нами антик-группе ФБР, Кошель кричала, что до самого Лондона доберется, где базируется Чукачу и всем там впишет «по самое чукачу», – хохотала Марон.

– Крейзи баба, – произнесла Лерон. – А что в каментах?

– Вся ее жидкая подписота – за нее, как иначе. Видео она выложила недавно, но в комментариях уже жаришка. Так что давай, подруга, реагируй.

– Ладно, давай. Пока.

Лера открыла страницу Анжеллы Кошель, нашла видео и пробежала взглядом по комментариям.

– Сволочи! – сквозь зубы произнесла Лера, коснувшись команды «вызов» напротив имени Армен.

Спустя три минуты над экраном смартфона появилась голограмма сонного Армена Микояна. Даже искусственная картинка не могла скрыть изрядной помятости его лица на фоне несвежей постели.

– Спишь?! – грозно произнесла Лера.