Заплаты Зазеркалья

А завтра – бег по лабиринту,

Денег найти, купить, сварить,

Чтобы людьми побыть немного,

Чтоб мрамор ломки разломить.

***

В один из дней с пустым карманом,

Сосед идею предложил:

– Знаю я деда, ветерана,

С ним по соседству раньше жил.

Весь в орденах старый вояка,

Зачем они ему теперь

И, кому сбыть медальки знаю.

Все будет хорошо, поверь.

Хотя и знал, что это плохо,

Не все мозги ведь проколол,

Но было так невыносимо,

Что он на это все ж пошел.

Когда входил старик в квартиру

Они вломились вслед за ним,

Поставив кляп, связали деда

И взяли все, что нужно им.

Взять удалось немного денег,

Много медалей, ордена.

Их на войне давали редко,

Но была долгая война.

Пару колечек обручальных

В вазе еще нашел сосед,

Слезы текли из-под повязки,

Под звон реликвий плакал дед.

Он вспомнил вдруг, как эти кольца,

Со звоном в блюдечко легли,

В тот день, с женой, ныне покойной,

Семьей их в загсе нарекли.

И службу в полковой разведке,

И, как за линию ходил,

Сколько был ранен и контужен,

Сражаясь из последних сил.

Ковал, как все нашу победу,

Таскал для штаба языков,

Искал он точки огневые

Замаскированных врагов.

Помнил за что, он каждый орден,

Кем и когда дана медаль

Хоть многое уже забылось,

Светла та памятная даль.

И вот, в своем тылу он схвачен,

Своими же затоптан в грязь,

Жаль, силы нет, чтоб порвать путы,

В плен бы не брал он эту мразь.

На выходе спросил соседа:

– Может, развяжем старика?

– Да черт с ним. Отвечал коллега.

Не пропадет наверняка.

Уже на улице покоя

Андрею не давал старик,

Сосед был весел и улыбчив,

Андрей же головой поник.

И распрощались в переулке,

Один пошел сбывать добро,

Другой решил назад вернуться

«И будь что будет – все равно».

И вовремя он возвратился,

Старый солдат уж отходил,

С разбухшим кляпом задыхался,

Глаза к подлобью закатил.

Все обучение медицине

Андрею пригодилось вдруг.

Вернул он старика обратно

Не малый, пережив испуг.

И убедившись, что тот в норме

Он без оглядки убежал.

Свое, разоблачив обличие

Он понимал, что рисковал.

Но на душе стало чуть легче,

Он знал, что сгнил не до конца,

Был рад, когда сменил румянец

Бледность солдатского лица.