Заплаты Зазеркалья

На миг Андрею показалось,

Нежнее голос его стал,

Вздохнул он, как то с грустью глядя,

Было похоже, что устал.

– Машина сбила ее парня,

Единственным ребенком был,

Так рано умиротворился

И горем мать свою убил.

Сюда ходила чуть живая

Молитвой душу облегчить…

Знак Божий, что ты о ней вспомнил,

Ее нам надо навестить.

Решили это сделать завтра

И распрощались до утра.

Свет дня унесся вслед за солнцем,

Настала сумрака пора.

***

Пришел к себе, сел у окошка

И вдруг, про птицу вспомнил он,

Перо взял в руки машинально,

Которым был вознагражден.

Словно на память в благодарность

Перо то ворон обронил,

Пред тем, как его дом покинуть,

Оживши и набравшись сил.

Перо лежало у окошка

С тех пор, как он его поднял

И всю прошедшую неделю

Про птицу он не вспоминал.

А тут, держа его в ладони

Душой вновь трепет ощутил,

Боялся сам себе признаться,

Что ворон необычен был.

И застыдившись дум нечистых,

Он с силой отшвырнул перо,

А то, крутнувшись, полетело

И прилетело на окно.

Глазам своим Андрей не верил.

«Так только ветер сделать мог».

Но в комнате было затишье,

Свечи не дрогнул огонек.

И неосознанным движеньем

Он оказался у окна,

Смотрел в упор на очевидность

К стеклу прилипшего пера.

Но вдруг, оно само отпало,

Легло, как раньше под окно,

А он смотрел и трогал пальцем

Сухое, чистое стекло.

Смотрел и током был ударен,

Напрягшись в судороге застыл.

Очень знакомую фигуру

Взгляд за окошком уловил.

Там в сером сумраке вечернем

Стоял, опершись на забор,

Тот человек с огромным носом,

На келью устремив свой взор.

Одетый в черный плащ до пола,

Стоял пугающе велик.

Он эпизодом светотени

В Андрея памяти возник.

Когда молился он при свечке,

Точно такую видел тень

И стало вдруг Андрею жутко,

И ясно все, как божий день.

В вечерней мгле он глаз не видел,

Но кожей ощущал их взгляд,

Так и стоял в оконце глядя

Минуту целую подряд.

Тут сердце молодости смелой

Толкнуло сделать шаг вперед,

Все тело словно онемело,

Глазами видел, что идет.

Схватил перо, в карман засунул,

Даже не зная сам, зачем.

Кто-то другой владел как будто,

И им, и телом его всем.

Петлями скрипнула калитка,

Вышел за храмовый предел

Фигуру ту, что в плащ одета,

Вдаль уходящей разглядел.