Маскарон. Роман

Аня попыталась представить себе, как выглядит лютеранская кирха. Пустые стены: ни картин, ни скульптуры – вообще никаких изображений. Как странно! И правда, как в амбаре.

– Лютер ведь заявлял, что помещать картины и статуи в храмах это идолопоклонство. Не так ли?

– Совершенно верно, Ваше Преосвященство. Кстати, голландские еретики и бунтовщики в своей сатанинской ярости уничтожили великое множество ценных картин и статуй.

– Новые вандалы.

– Да, Монсиньор. Лютер говорил, что изображения мешают, отвлекают от главного – от Бога, от Иисуса Христа и что молиться кому-либо, кроме Всевышнего – это язычество.

Они отвергают все, что не имеет опоры в библейских текстах. Как Лютер это сформулировал еще на имперском сейме в Вормсе в 1521 году: «Sola fide, sola Scriptura, sola gratia Dei».[10 - Только чрез веру, только чрез Писание, только чрез милость Божию» (лат.)]

– Но все те изображения, что простецы видят, придя в храм, это Библия в картинках для них. Благодаря этому, они знакомятся с Писанием. Ведь подавляющее большинство прихожан неграмотны и незнакомы с библейскими текстами.

– Лютеранские и прочие еретики возражают и на это, монсиньор, говоря: «Так научите их грамоте! Пусть они сами читают Писание».

Услышав эти слова, Аня в душе не смогла с ними не согласиться, подумав, что это вполне разумно, и что, пожалуй, стоило бы так и поступить.

– Спаси и сохрани нас, Господи, от подобного! Не хватало еще только того, чтобы все читали Писание, да еще и каждый обладал бы священством. Ведь это катастрофа! Это крушение христианства, отход от его основополагающей картины мироустройства: во-первых, паства – малые сии, простые чистые души, боящиеся Бога и помышляющие лишь о спасении души, не смущаемой размышлениями и сомнениями, далее – пастыри – Святая Церковь и ее служители и, наконец, псы, эту паству стерегущие – светские власти.

– Боюсь, монсиньор, эта картина ныне уже столь далека от реальности, что может восприниматься исключительно как идеализация.

– Увы, брат Ксаверий, это так, и я согласен с Вами.

Надо смотреть правде в глаза. Самообман – это та роскошь, которую мы не можем себе позволить. Дело зашло слишком далеко, и то, что обрисовал монсиньор епископ, ныне уже недостижимо.

– Но это именно та картина, к которой мы должны стремиться и которую мы должны держать в голове, осуществляя наши планы.

– Такая максималистская программа едва ли может быть реализована в наше время, Монсиньор.

– Я так не думаю, Ваше Преосвященство.