Маскарон. Роман

Их претензии были разнообразны, но в общем их можно было выразить емкой формулой: «Ты кто ваще такая?»

Они, видите ли, не из простых немцев: «Наш предок был инженером – кораблестроителем из Гамбурга и приехал в Россию, в Петербург, строить флот. Сидел за одним столом с Петром Первым. Да и последующие поколения были чиновниками и офицерами, пользовались почетом и уважением. И уж только после революции утратили свое высокое положение. А твои предки неизвестно кто».

И вот, наконец, Аню прорвало, и она разругалась с ними.

– Я представила им отчет за четыре года, – сказала она, когда Макс поинтересовался, что же произошло. – Итоги оказались неутешительны.

– С чего это ты вдруг? – спросил он.

– Вдруг?! – возмутилась Аня. – Ты сказал: «вдруг»?! По-моему, это слово тут неуместно!

– Кончай!

– Да я только начала!

– Не заводись!

– Сколько можно сдерживаться? У меня лопнуло терпение. Неудивительно: я терпела четыре года. Четыре года, Макс! За это время может истощиться терпение у удава! Они меня достали!

– Не понимаю чем.

– Очень может быть, – ответила Аня со злостью, – что мух они действительно не обижают. Может, они их любят и лелеют, и входят в их тяжелое мушиное положение. Может, их пробивает на сочувствие к жукам и кузнечикам. Может быть, они вообще буддистки и члены Общества друзей живой природы. Все может быть. Не знаю. Но так как я не муха, то меня они очень даже обижают.

Макс скривился

– Что-то я такого не припомню, – сказал он.

– При тебе они стараются сдерживаться. Но в твое отсутствие они отпускают тормоза. Я тебе об этом говорила, и не один раз.

– Ты преувеличиваешь.

– Ничего я не преувеличиваю! Мне надоело терпеть унижения. У меня тоже есть гордость. Меня ценят на работе. Меня уважает сам Серж Дюмон! Мои предки по отцу, между прочим, жили в Бамберге, как минимум, в XVI веке! А твои тетки заявляют мне, что я – никто, без роду и племени.

– Тебя заносит.

– Никуда меня не заносит! Вот поеду в отпуск в Бамберг и Регенсбург и откопаю свое родословное дерево.

– Ты каждый год, сколько я тебя знаю, заводишь эту песню. Но хотя от Вормса до Бамберга всего-то каких-нибудь пару часов на машине, дальше разговоров дело не заходит.

– Вот тут ты совершенно прав – не заходит. Вернее, не заходило. Но на этот раз будет по-другому.