Оправа для бриллианта, или Пять дней в Париже. Книга первая

Убивайте. Пришло время! Свобода, равенство и братство. Ура!» Хам Грядущий превратился в Хама Восторжествовавшего.

Серж молча посмотрел на бывшее здание Гард-Мебль.

– Всех выпустили, а как же! Карманников, грабителей с большой дороги, наемных убийц – всех. Так что Париж оказался в полной власти банд уголовников, рядящихся под «революционеров» и под этой все покрывающей маркой грабящих частные дома и магазины, нападающих на честных граждан с тем, чтобы обобрать их до нитки, а то и убить – из мести, ради корысти, или просто из куража.

– Короля убили?

– Тогда еще нет, – грустно ухмыльнулся Серж. – Но Тюильри уже взяли «штурмом». Знаете, что собой представлял этот «штурм»? Осатаневшая толпа пьяного быдла ворвалась во дворец, грабила, убивала.

– Но разве короля никто не защищал? – удивилась Аня.

– Защищали, – совсем тихо сказал Серж. – Швейцарская гвардия.

– Как у Римских пап?

– Да, как у Римских пап. Швейцарцы остались верны своему долгу до конца.

Серж сжал губы, глаза его отрешенно смотрели куда-то в бесконечность. Такого Сержа Аня видела впервые.

– Они все полегли, – договорил он почти будничным тоном. – Швейцарцы – это швейцарцы, Аня.…

– Ваши земляки? – каким-то «верхним чувством» сообразила она.

– Да, – мои земляки, – и в голосе Сержа прозвучала гордость. – Они погибли, защищая не только короля Франции. Они погибли, защищая честь. И не только свою. Но во Франции…

Серж махнул рукой.

– О, Франция, – в тоне Сержа отчетливо прорезалась ирония, – Марианночка у нас – образцовая республиканская девочка. L’ancien rеgime – бяка. Rеpublique. Libertе. Mort aux tyrans![34 - (фр.) Старый (т.е. прежний) Режим. Республика. Свобода. Смерть тиранам!] Кто бы говорил о тирании… Представьте: у Франции даже государственного герба до сих пор так и нет.

– Как это? Разве такое возможно?

– В этой стране все возможно.

– А что вместо него?

– Вместо него – сеятельница.

– Кто-кто?

– Марианна, то есть, девушка во фригийском колпаке, символизирующая свободу, и изображенная сеющей зерно в борозду.

– Сеет разумное, доброе, вечное? – съязвила Аня.

– А это откуда? – с интересом спросил Серж.

– Это написал Некрасов.