В Венесуэле скучно без оружия

Несколько лет назад Роман спас биржевого брокера Леонида Пригова от тюрьмы и, как не без оснований предполагал сам Леня, от верной смерти. В благодарность Леня стал личным маклером Романа, что позволило последнему в короткий срок почувствовать себя обеспеченным человеком и стать завсегдатаем дорогих ресторанов и модных клубов. Само собой, призыв Лени снабжать его своевременной информацией коммерческого толка нашел самый горячий отклик в сердце капитана Морозова. Он, по мере своих скромных сил, принялся снабжать Лену некоторыми деликатными новостями, которые тот с недосягаемым для Романа искусством воплощал в живые деньги.

Сбои эти преимущественно заключались в том, что порой Роман Евгеньевич слишком уж увлекался своим любимым и главным делом – защитой Родины и тем самым резко снижал внимание к заказам Лени. Того это бесило не на шутку, ибо страдало его главное дело, и он не раз грозил Роману расторжением договора. Но все как-то выравнивалось, и они продолжали сотрудничать и приятельствовать.

Последнее время дела шли неважно. Сказывались потрясения в мировой финансовой системе. Нефть дешевела, будущее казалось неясным, и биржа затаила дыхание, гадая, чем обернется для нее год грядущий. В связи с этим Леня играл очень осторожно, опираясь только на стопроцентную информацию. Он и всегда-то был осторожен, а сейчас увеличил свои требования на порядок. Роман, склонный к рискованным действиям, должен был проверять каждую безделицу по нескольку раз, что не лучшим образом отражалось на его характере.

Сегодняшний проигрыш в казино, куда, увы, он захаживал гораздо чаще, чем следовало, свел на нет все его усилия по созданию «подушки безопасности». Надежда выправить положение, как всегда, целиком возлагалась на Леню, поэтому Роман приветствовал его со всей возможной предупредительностью.

– Здравствуй, Ленчик, дорогой! А я думаю, куда это ты запропастился? С тобой все в порядке?

После долгого молчания в трубке послышался вздох.

– Хоть что-нибудь у тебя осталось?

Проницательность Лени не уступала проницательности Дубинина. Роман понял, что надо каяться.

– Ничего, – честно сказал он.

Снова молчание. Раньше Леня набрасывался с упреками и колкостями.