Всемогущий

– Я так полагаю, что если ты пришел на ночь глядя, то у тебя есть какие-то предложения. Верно?

– Верно.

– Слушаю тебя.

– Одно предложение вы уже слышали, – сказал Егор. – Я хочу встретиться с моим отцом. В противном случае я отменяю встречи с вашими клиентами.

– Звучит как ультиматум, – заметил профессор с улыбкой.

– Можете считать это ультиматумом, – кивнул Егор. – Как вам угодно. Так вот, я должен увидеть своего отца.

– Это я уже понял, – с легкой досадой сказал профессор.

 – Что дальше? Или это все?

– Не все, – сказал Егор. – Я заканчиваю участие в вашем эксперименте.

– Вот как? – удивился профессор. – Можно узнать, почему?

– Можно.

Егор поднялся и подошел к окну. Он отвел краешек гардины и выглянул на улицу. И вдруг почувствовал себя точно в клетке в этой застывшей в прошлом веке комнате, с сидевшим посреди нее иссохшим, похожим на мумию человеком, с которым его связывали некие на первый взгляд ни к чему не обязывающие, не стоящие на поверку даже честного слова, но тем не менее прочные, как стальные нити, отношения.

И ему так захотелось немедленно разорвать эти нити, вытащить их из своей плоти и души, что он едва не ударил изо всех сил по оконной раме, желая как можно быстрее оказаться по ту сторону клетки, – там, где видны были сиреневые силуэты людей, спешащих по своим, самым обыкновенным, и потому бесценным делам, где бесшумно катились машины, мигая красным, оранжевым и белым, и где он совсем еще недавно был так беспечен и счастлив.

Егор вздохнул и повернулся к застывшему в позе воплощенного терпения профессору Никитину.

– Я устал, – сказал он тихо. – Вероятно, все это было задумано с прицелом на какие-то великолепные планы. Вероятно, вы в самом деле желали осчастливить человечество. Но мне с вами не по пути. Я устал быть приёмником чужих бед и страданий. Мне хочется думать и действовать самому.

– Но в чем же дело… – воскликнул профессор.

Егор властно поднял руку – и профессор затих.

– До сих пор я только и делал, что исполнял все ваши распоряжения.

– Они, кажется, пошли тебе на пользу, – пробормотал Никитин.

– Возможно, – согласился Егор. – Я стал владеть своим даром гораздо искуснее, чем прежде. Я вижу то, что мало кому суждено увидеть. И иногда я чувствую себя так, словно работаю заместителем у Бога. Но только дело в том, уважаемый профессор, что сделать мне ничего не суждено.