Удар блокируют ударом

Тот понял: никогда ему с его служебным рвением не занимать подобную должность.

– Твоя очередь, – сказал Дубинин, подходя к двери, за которой сидел начальник отдела. – И веди себя смирно.

– А что о деле?

– Там тебе все скажут. Потом ко мне, на инструктаж.

– Есть.

Роман придал лицу скорбное выражение, посмотрел на Дубинина.

Тот кивнул: то, что надо. Заглянул в кабинет.

– Товарищ генерал, к вам Морозов…

– Пусть войдет, – послышался ворчливый голос.

Дубинин посторонился, пропуская Романа, мигнул, мол, смотри мне, без глупостей.

Роман четко вошел, остановился в трех метрах от Т-образного стола. Дверь за ним бесшумно закрылась.

– Товарищ генерал-лейтенант, капитан Морозов по вашему приказанию прибыл.

Генерал Слепцов, важный, широкий, в блеске регалий и позолоченных очков, некоторое время разглядывал его, барабаня пальцами по столу.

– Садитесь, капитан.

Похоже, начальник отдела остался доволен внешним видом нелюбимого подчиненного. Ну, еще бы не остался. Роман специально для такого случая держал в гардеробе заношенный серый костюмчик и парочку тусклых галстуков.

Имелись и стоптанные ботинки «прощай, молодость». Вырядившись в этот утиль и перечесав модную стрижку на казенный пробор, он сам себя переставал узнавать. И маскировки никакой не требовалось. Хорошо, Лена залегла в ванну и не видела его преображения. А то пришлось бы громоздить легенду по всем правилам шпионского искусства.

– Для вас есть поручение, – сказал Слепцов. – Оно не сложное. Можно сказать, легкое.

Но я бы хотел, чтобы вы понимали всю степень важности этого поручения и отнеслись к нему с должной ответственностью.

– Я ко всем заданиям отношусь с должной ответственностью, – выпалил Роман.

Очки Слепцова раздраженно сверкнули. Роман вспомнил напутствия Дубинина и прикусил язык. Тот слова на ветер не бросал и, что-то пообещав, свои обещания выполнял. А значит, коли есть охота получить майора и сдвинуть карьеру с мертвой точки, надо внимать, кивать и помалкивать.

– Вот, посмотрите, – Слепцов перебросил Роману тонюсенькую папочку.

 – Листайте и слушайте.

Роман кивнул, открывая первую страницу. На ней была фотография пожилого человека, сбоку шел лаконичный текст. Роман вобрал в память черты лица, глянул в записи. Ого! Восемнадцатого года рождения. Дедуле скоро девяносто. В смысле возраста не рекорд, но говорит о многом. Достижение не в том, что он до сих пор жив, а в том, что он до сих пор представляет интерес для Конторы.