Напарник

– Таким образом, вопрос решен? – спросил Советник.

– Я полагаю, да, – выдержав небольшую паузу, кивнул Председатель.

Его слова как бы подвели итог совещанию. Тотчас же собравшиеся начали расходиться, выдерживая интервал строго в пять минут. Всякие разговоры прекратились, все уже мысленно занимались своими делами.

Последним в зале остался Председатель. Он достал старинную зажигалку с монограммой, поджег листок с записями, проследил, чтобы он сгорел дотла, и тщательно растер пепел в пепельнице.

16 сентября

Железная дверь в один из отсеков трюма с визгом открылась. В нее вошел высокий широкоплечий человек и остановился недалеко от порога. Свет падал на него сзади и сбоку так, что различить его лицо под козырьком кепки было трудно. Виднелся только твердый подбородок, четко очерченные губы и кончик прямого носа.

– Ну что, Фил, как дела? – спросил он чуть хрипловатым, как спросонок, голосом.

– Кое-что есть, – отозвался толстяк в кожаном фартуке, тяжело ворочаясь возле широкого железного стола, на котором когда-то корабельным коком разделывались мясные туши.

Сейчас на этом столе лежало тело нагого человека. Но, видимо, его обнаженность не устраивала толстяка Фила, ибо кожа на руках, на ногах и некоторых других частях тела несчастного, включая голову, была надрезана и завернута, так что в красных волокнах мускулов проступали белые жгутики нервов.

Человек в кепке шагнул ближе к столу. Его глаза, на миг блеснув под козырьком, пробежали по лежащему на столе телу, но остались совершенно равнодушны. Как если бы там лежала мороженая свиная туша.

– Давай, – потребовал он, протягивая руку.

Фил вручил ему листок, местами запятнанный чем-то темным.

Человек в кепке просмотрел записи, сделанные мягким фломастером.

– Это все? – поднял он взгляд на толстяка.

Тот едва заметно, на французский манер, передернул плечами.

– Скажите спасибо и за это. Черт его знает, из чего он сделан, но только я с таким материалом еще ни разу не работал.

Человек в кепке криво усмехнулся.

– Я думал, ты способен разговорить даже покойника.

– Я тоже так думал, – огрызнулся Фил.