Тёмная магия

Эван продолжила разговор с человеком, с которым, как и со всеми людьми из темной школы, предпочла бы никогда не знаться.

– Простите, – вновь начала с извинений Эван, – но вы не назвали свой род. Могу ли я обращаться к вам только по имени?

– Разумеется. – Ликтор снова обернулся и на сей раз усмехнулся, будто вопросы юной особы изрядно забавляли его. – Коль тебе неведомо имя моего рода, то можешь звать меня просто герр Патрик. Да давай по-простому, без этих «выканий». Я не из благородных, в детстве не привык, хоть нынче и ликтор.

– Спасибо, – сказала Эван, добавив: – Герр Патрик. Но я так не могу, вы же можете говорить как пожелаете.

– Как знаешь.

– Простите меня еще за один вопрос.

Вдруг показалось очень важным знать, почему этот ликтор не в цветах своей школы. Наверное, от раздирающего душу волнения, в голову искорки лезли совершенно пустые да никчемные соображения и вопросы.

Ликтор резко остановился, обернулся, а Эван от неожиданности едва не налетела на него. Герр Патрик, немолодой, крепкий мужчина, с лицом, будто вырезанным из камня, пересеченным шрамом, окинул взглядом искорку с головы до ног.

Словно оценивал.

Молодая девушка покраснела, наверное, до кончиков пальцев. Репутация у темной школы – та еще.

– Что еще юная особа желает знать?

Искорка откровенно забавляла старого воина. Своей любознательностью и одновременно смущением и взволнованностью, которые трудно было не заметить. Только вот Эван мнилось, что ликтор чуть ли не насмехается над ней. Но не отступать же под каждым взглядом свысока!

– Почему вы не в цветах своей… школы.

Последнее слово далось девушке с превеликим трудом. Хотя не она ли про себя повторяла его и прочие, кои относились к академии, чуть ли не ежечасно во время путешествия к Локонтелору?

– Потому что темной школе дозволено немного больше, чем остальным. – Герр Патрик подмигнул девушке, отчего та залилась краской пуще прежнего.

– Но…

Эван не сдавалась. Зачем только она прицепилась со своими дурацкими расспросами к ликтору самого?… само?й декана темной школы и арханта оной магии? И Эван знала ответ.

Проверяла свою собственную смелость. Не стушуется ли, не спрячется под плащ обреченности, кляня выбор Девяти. Будто играют ею боги! Но смертные сильны своей волей. Это ведомо каждому! Потому Эван ди Рокк не сломается, не будет сгорать от стыда, но станет волшебницей темной магии. Она сдюжит! Она не будет бояться и смущаться, по меньшей мере она будет стараться.