Афганский полигон

Но мелочность была несвойственна натуре Романа Евгеньевича, да и бить лежачего не хотелось. Поэтому он пожал на прощание руку Слепцова, еще раз заверил его, что сделает все возможное, и удалился с приятным чувством превосходства.

– Ну, добился своего? – усмехнулся Дубинин.

– Ты о чем?

– Поставил начальство на колени?

– Ну что ты. Всего лишь узнал имя и отчество.

– Что узнал еще?

– Так, всякое разное…

Роман сел, закинув нога на ногу. При создавшемся положении он имел право на некоторые вольности.

И попробуй хоть слово скажи.

Дубинин скептически посмотрел, но слово не сказал. Спросил только:

– Кого-нибудь подозреваешь?

– А как же, – отозвался Роман. – Человек сто, не меньше.

– Сто не пойдет, – серьезно заметил Дубинин.

– Да знаю, – с досадой отмахнулся Роман.

– Морозов.

– А?

– Ты хоть понимаешь, что произошло?

– Понимаю.

– Ну, так чего ты расселся?

– А что?

– Иди и работай.

– Иду, – сказал Роман, поднимаясь. – А премия за эту работу будет?

– Будет, – кивнул Дубинин.

 – Избавление от ареста и допроса с пристрастием.

– Это за что это меня допрашивать? – возмутился Роман.

– Вот и подумай заодно за что. Все, свободен.

Если бы не последние слова Дубинина, Роман вышел бы из Управления козырем. А так призадумался. Как бы оно того, прав не оказался подполковник. Если запахнет жареным, за него могут приняться как за одного из подозреваемых. В чем – не важно, выяснится позже. Во время допроса. А что такое допрос в Аквариуме – это не дай бог кому узнать.

Душу вытряхнут точно, и хорошо, если дело не дойдет до физического воздействия. С них станется. Там работают такие виртуозы, что палачи Средневековья – мальчики по сравнению с ними.

Роман даже слегка вспотел от таких мыслей. Вот же гадский Дубинин, нашел нужные слова. Роману уже хотелось засесть за стол и перебрать по косточкам всю свою жизнь, чтобы вычислить заказчика и тем самым снять подозрения с себя, с отдела и со всего Управления. Может, он сам как-то назвал свой московский адрес во время очередного задания? Пытали его не раз, и пытали жестоко, а в беспамятстве чего не скажешь?

Все же он решил, что на сегодня с него работы хватит.

И бок ныл, и голова туманилась, и вообще, хотелось отвлечься.

Ужин в ресторане, вопреки ожиданию, не порадовал и не отвлек. Роман все никак не мог успокоиться, из головы не шел разговор с Дубининым.

Проанализировав ситуацию, Роман решил, что до допросов с пристрастием дело не дойдет.