Курильская обойма

Столик был рассчитан на двоих, но пока Роман пребывал в гордом одиночестве. Он находился в этом милом заведении, где вовсю гуляла пьяная матросня, уже добрый час, но пока так и не обрел компаньона или, правильнее сказать, компаньонку.

Нет, местные проститутки заметили его тут же и назойливо, как и принято в их общительной профессии, принялись клеить его на предмет незатейливой и недорогой любви. Но Роман, не увидя среди этой вульгарной орды ни одной свежей и по-настоящему симпатичной мордашки, все развратные поползновения сурово отклонил – и остался один-одинешенек.

Ибо в это заведение приличные женщины не ходили, а те, что явились сюда в компании веселых гуляк, не очень-то отличались по внешнему виду и поведению от профессионалок.

Сегодня был последний день пребывания Романа на Сахалине. Он находился на острове уже шесть дней, и, надо признаться, тот успел основательно ему надоесть. И за каким лешим, спрашивается, сюда понесло Антона Палыча? Ну, ладно, Антон Палыч, светлый человек, выполнял гуманитарную миссию, у него был долг совести и что-то там еще в этом роде.

Но ему-то, Роману Морозову, зачем понадобилось переться к черту на кулички?

А во всем виновата глупая сентиментальность. Побывав по заданию Родины в одной жаркой во всех отношениях ближневосточной стране, он решил отдохнуть от южной экзотики и посвятить законный двухнедельный отпуск знакомству с дальними уголками Российской, так сказать, Федерации. Думал махнуть на Байкал или, скажем, на Камчатку… Стыдно сказать, но к своим тридцати семи он дальше Урала не забирался, а ведь Урал – это только полстраны.

Когда-то же надо посетить и другую «пол»! Вот он и решил, что самое время. Не знал только, куда именно направить стопы, целый день голову ломал, весь атлас истрепал, прикидывая и так, и сяк…

А тут песенка как раз подвернулась на «Ретрорадио». Душевная такая песенка, правильная.

Ну что тебе сказать про Сахалин?

На острове нормальная погода.

Прибой мою тельняшку просолил,

И я сижу у самого восхода.

А почта с пересадками летит с материка,

До самой дальней гавани Союза,

И я швыряю камешки с крутого бережка,

Далекого пролива Лаперуза…

Умели при Советском Союзе песенки хорошие сочинять, что ни говори. Романа хоть от некоторых воспоминаний о советской жизни и мутило – ну, там комсомол гребаный, поголовное якобы равенство, запрет литературы и тому подобная шелуха, – но было ведь и то, что любил он беззаветно.