Лабиринты. Роман

Но, как говорится, ничто не вечно под Луной. Вскоре начали происходить странные вещи. Неразрешённых сомнений на счёт данного вируса оставалось достаточно много, но показательная медицина на политической и экономической аренах давно уж в ссоре с истинами Авиценны и Гиппократа. В одной экспериментальной клинике, где впервые и была сделана инъекция вакцины, там-то и случился первый инцидент с летальным исходом.

– Слушай, Степаныч, это обычный случай. Пациент умер от недостаточности. Да, он был заражён этим вирусом, но пойми, у него и без того там болезней целый букет был.

Пойми! – негромко, но всё же как-то напористо говорил главврач экспериментальной больницы Николай Николаевич главному ревизору – эпидемиологу, стоя посреди своего кабинета, который постепенно погружался в сумерки надвигающейся ночи.

– А ты меня пойми! Я просто обязан доложить наверх! Это тебе не «ветрянка» какая-нибудь! Комитет, знаешь, мне итак яйца сжимает каждый день, и я не хочу, чтобы это грёбаное положение усугубилось! – вольно отвечал эпидемиолог своему другу и одногруппнику ещё по институту.

Главврач устало и чуть ли не шоркая ногами, прошёл к своему столу, включил настольную лампу, тяжело вздохнул и рухнул в кресло.

– У меня весь персонал измучен уже. Они уставшие как черти! И вот когда почти настал тот момент, когда можно вновь начать работать всем по графику, с выходными, проходными, отсыпными, – протягивая, он акцентировал слабым голосом, – А тут ты берёшь и требуешь, чтобы все сейчас снова взяли и оставались на своих рабочих местах до объявления результатов вскрытия и выводов лаборатории? Ты псих! – произнёс он с дружеской иронией.

Главврач ленно повернул к нему голову и, заприметив неподвижный его вполне серьёзный томный взгляд и застывшую его фигуру посреди кабинета, он всё же сдал оборону.

– Ладно. Садись уже, а то встал тут как буй посреди кабинета.

Николай Николаевич с недовольным лицом нехотя потянулся к телефону, но тут же сменил направление.

Открыл дверцу и достал из шкафчика коньяк, пару рюмок и какие-то орешки.

– Давай уже, звони! Чего ты резину то тянешь?

– Да сейчас наберу, налью и наберу. Нам долго тут ещё с тобой гутарить. До утра, как минимум. Пока морг там разродится, пока лаборатория раскачается. А всё из-за твоей упёртости! – по-дружески бурчал Николаич. Он разлил коньяк и молча поднёс рюмку ко рту. Зазвонил телефон.