Лабиринты. Роман

Особо сложно тупиковые испытания приходятся на тех, кто, имея заболевание, сам, будучи в шкуре теперь уж бесполезного врача, сам начинает отчётливо понимать и осознавать все происходящие и грядущие стадии развития этого финального трамплина.

Больничный изолятор был смежный: общая дверь, небольшой тамбур и два отдельных лазарета с разделяющей их стеной, в которой имелось окно, от чего замкнутое пространство казалось немного больше. Главврач Николай Николаевич и его друг эпидемиолог Павел Степанович находились вроде бы как под арестом, но карантин допускал несколько иное к ним отношение.

Дело никуда не двигалось. Просто шли дни.

– Николаич, а чего ты не бреешься-то? Как папуас ходишь. А?

– Не нравится – не смотри! Я вообще давно уж думал к усам бороду отпустить, да всё как-то не до этого было. Хоть перед смертью увлечение.

– Да брось ты, перед какой ещё смертью? – потягиваясь на кровати, возмущённо зевал Степаныч.

– А то ты сам не знаешь?! – отрезал главврач, раздражённо переключая очередной новостной канал на висевшем под потолком телевизоре.

 – Какая разница, что обычный суд, что Высший, тамошний суд?

– Ты же врач, мать твою! Ты же сам прекрасно знаешь и понимаешь, что нет там ничего! – в очередной раз за столько лет он вновь пытался оспаривать эту тему. Единственным и кардинальным отличием в этом диалоге было лишь то, что на этот раз их разговор просто не мог закончиться так, как он оканчивался во все предыдущие разы по одной простой причине.

В те разы, любое их тупиковое развитие противоположных мнений сглаживались по средствам алкоголя, и соответственно весь диспут заканчивался пьяными объятиями. Но не в этот раз. И, тем не менее, Пал Степаныч продолжал подначивать друга:

– Любая наука, любая нормальная философия тебе это в раз докажет! Нет там ничего, никакого суда! И быть не может!

– Ооо, ты ещё Канта вспомни!

– И вспомню! И даже процитирую, если понадобиться! – не на шутку заводился Степаныч, изредка болезненно откашливаясь.

– Твоя ошибка, знаешь, в чём заключается? Степаныч! Знаешь? – ещё больше раздражал собеседника своей умиротворённостью главврач, явно получая удовольствие от беспокойства оппонента. Он, развалившись, сидел за стеклом напротив и мирно поглаживал отросшую щетину. Вероятно воображая, что у него уже есть симпатичная бородка.

– И в чём же моя ошибка?

– В том, что ты если и смотришь вглубь, то всё равно видишь там только поверхность.