Вор и проклятые души

– Можешь называть меня отродьем дьявола, – Ирменгрет вдруг стало весело, – коль от этого легче будет.

– Довольно! – вспылил я. Надоел этот разговор, за которым так и не добрались до самого главного. – Мне до сих пор не ясно, что мы забыли в Волчьем доме.

Вампирша пожала плечами, показывая, что ответ-то прост:

– Никакая магия не в силах проникнуть внутрь замка мертвых волков.

– Вырваться наружу тоже, – добавил Томас Велдон, – не может.

Бран вдруг расхохотался и хлопнул церковника по плечу.

– Вы как муж и жена, – выдал предвестник, – одна сатана!

Церковник мгновенно вскинулся, обращая воспылавший праведным гневом взор на предвестника, да тут же поник.

А вампирша скривилась, словно вкусила что-нибудь донельзя противное. Наверное, для нечисти это могла быть церковная гостия, маленький освященный хлеб. Стало смешно.

Вот только мы снова погрязли в долгом разговоре, а время тает.

– Так зачем же мы идем в Волчий дом? – Кажется, я начал понимать, что задумала Ирма, но хотел услышать ответ из ее уст. Дабы полностью выяснить, что ждет в старом замке эльфов.

– Мы сильны, – произнесла вампирша. – Бран, ты, я и церковник. Уничтожим погоню, но тогда в Черном городе поймут, что дело нечисто, что, скорей всего, именно ты и был здесь.

– Но если впустим преследователей в замок эльфов и прикончим их там, то никто не прознает, как погиб отряд.

– Верно, – сказала Ирма, – они спишут потерю на мертвых эльфов.

– Хороший замысел, – хмыкнул Бран, – но если наши враги тоже знают, что эльфы спят?

– Никто не знает. Даже я не знала, пока не оказалась рядом, – ответила вампирша и добавила с уверенностью: – Они спят.

– Надолго ли? – Церковник поежился от холода и оглянулся; где-то там за деревьями расположено место, которое черней самого Запустения.

– Они спят, – повторила Ирма.

Мы продолжили путь, оставляя следы на белом снегу, будь он неладен. Пока тратили время на разговоры, Велдон отдохнул, но скоро вновь начал сдавать. Ход нашего небольшого отряда ощутимо замедлился. Проклятый пепел! Черная магия Неакра, что открыта для святого отца, могла бы придать сил инквизитору, только нельзя являть приспешникам Низверженного ни меня, ни его.