Другая сторона

– Открывайте! – со стороны наружной двери послышалось требование впустить внутрь, и затем по ней несколько раз ударили. – Это полиция!

Глава 2. Вы присядьте…

– Зачем они здесь? – Зара была напугана до полусмерти.

Я стоял в двух шагах перед дверью, а девушка замерла за моей спиной. Снаружи в подъезде полиция – целая группа; я насчитал семерых, когда посмотрел в дверной глазок. С той стороны только что предупредили, что через несколько минут вскроют дверь принудительно, если я не обеспечу доступ в квартиру.

– Будешь открывать?

– Вариантов нет, – оглянувшись, я кивнул Заре, указывая на кухню. – Иди туда. Называйся именем Нина. Скажи, что просто пришла в гости. Запомни! Мы познакомились вчера около кинотеатра «Сокол». Знаешь такой? В двух кварталах от моего дома!

– Знаю.

– Это хорошо, что знаешь, – я нервничал. – Вчера я предложил познакомиться, а ты меня послала. Но я успел назвать свой адрес, и сегодня ты вдруг решила приехать ко мне. Повтори!

– Вчера познакомились около кинотеатра «Сокол».

Версия дурацкая, но ничего лучше сейчас нет. Любая более подробная легенда мгновенно развалится на перекрестном допросе. Я надеялся, что Зара сможет уйти, хотя, конечно, шансов на это мало.

В дверь снова требовательно застучали. Злой голос предупредил, что у меня тридцать секунд на раздумья.

– Быстро на кухню! – я шикнул на Зару.

Как только она устроилась на табурете, я открыл дверь. Не вспомню, как потом оказался прижатый лицом к стене коридора и с заведенными за спину руками, на которых щелкнул замок наручников – все произошло очень быстро. Кто-то кричал, требовал не шевелиться и не дергаться! Меня брали, словно опаснейшего уголовника, и первыми в квартиру ворвалась группа захвата. Бойцы, вооруженные автоматами, в бронежилетах и шлемах. Я не заметил их, когда глядел в глазок.

Плохо дело! Я выругался. Вслед за группой захвата в квартиру вошли оперативники, следователи и кто-то еще. Снимали на камеру. Зара осталась на кухне, меня отвели в гостиную. Сняли наручники и тут же надели их снова, чтобы мог держать скованные руки перед собой. Ошалев от происходящего, я плохо соображал и еще хуже понимал, что мне постоянно говорили.