Другая сторона

Я ничего не разобрал в ее словах, девушке нужно успокоиться.

– Начни с момента пробуждения в моем мире, – вспомнилось, как Зара назвала реальность. – Только не спеши. Принесу воды.

Девушка кивнула. Я сходил на кухню за стаканом воды и, вернувшись, протянул его Заре. Выпив воду, она немного успокоилась; по меньшей мере, слезы отступили.

– Ровно две недели назад я очнулась в твоем мире, – сказала Зара. На меня она не смотрела, уставившись в пустоту за моим плечом. – Я знала о нем все с момента пробуждения, как если бы прожила в нем два десятка лет с момента рождения.

Спросишь почему?

– Почему?

Девушка опустила взор. Она снова была готова расплакаться, но смогла взять верх над чувствами. Что же с ней случилось? Отчего ей трудно говорить?

– Потому что проснулась в чужом теле и с чужими воспоминаниями, но с самого начала я была собой и помнила о себе все.

Зара покосилась на меня. Теперь уже я старался продемонстрировать невозмутимость, чтобы не спровоцировать непися… Черт! Какая она непись! Надо успокоиться.

– Будешь еще воды?

– Буду.

Взяв пустой стакан, я снова удалился на кухню. Нужна пауза, нужно дать выход эмоциям. Стоя у водяного фильтра, я был не виден для Зары и смог спокойно состроить рожу. Фух! Спустил немного пар! Как она сказала? В чужом теле очнулась? Айзирис смогла дотянуться до реальности и перенести сознание компьютерного персонажа в тело человека? Получается, что так, и это ужасно. Какому же чудовищу я помогал!

Я крепко выругался. Вспомнил о взбесившейся нейросети и, значит, о жутком преступлении, соучастником которого стал.

– Пришлось стать, – я процедил сквозь зубы приевшееся оправдание.

Взяв два стакана с водой, я направился в гостиную, но замер на пороге кухни. Нужно выкинуть из головы переживания о содеянном. За минувшие две недели я надеялся, что они когда-нибудь оставят меня или хотя бы померкнут, а два миллиона человек, выброшенные темной богиней из игры, помогут спрятаться от правосудия.

Приходил новый день, и меня никто не трогал.

Казалось бы, сомнения, что меня найдут, должны были развеяться, но каждое новое утро начиналось с мысли, что скоро мне наденут наручники, и этот день будет последним днем на свободе. А еще я думал о себе как о полном ничтожестве – бросил на верную гибель Бормотуна и Зару. Постоянно повторял, что они ненастоящие, но все время возвращался к мысли, что многое бы отдал, чтобы изменить сделанное. Хотел спасти друга и ту, которая…

Я был неравнодушен к Заре.