На стороне зла

За прозрачной перегородкой с синей ретушью кипела обычная жизнь банковского отделения – служащие и посетители, а в комнате для переговоров – я, собственной персоной, и подозрительный тип. Я оглядел его, снова убедившись, что на банковского работника он не похож.

– Что здесь за комедия? – появилась злость. В моей-то жизненной ситуации на всякий бред времени нет. – Это розыгрыш?

– Никакого розыгрыша!

– Вова, – начал я. – Так? Правильно? Вова?

Мой собеседник согласно кивал.

– Вова, ты совсем не похож на менеджера банка.

– Я тоже, – откинувшись на спинку кресла, Вова с наглой ухмылочкой разглядывал меня, – и никто другой не подойдет.

– Тогда на хрен сюда вызывали? – вспылив, я поднялся с места. В последнее время нервным стал. – Полгорода пришлось проехать по пробкам, чтоб познакомиться с тобой. Всего хорошего!

– Да погоди ты! – Вова тоже вскочил. – Чего кипишуешь? Тебя ж по-другому не найти! Залег на дно, и ни в игры, ни просто в интернет не выходил.

– Мы?

Кроме банка я должен еще кое-кому. Вот же! Нашли все-таки! Кредиторы, чтоб их! А я, дурак, своими ногами пришел! Подумал, что банк, в самом деле, может предложить реструктуризацию самого большого моего долга. Идиот!

Полтора года назад я взял кредит. Потому что давно мечтал создать свою игру. Я думал, что все получится, ведь я профессиональный тестер! Я знаю, что нужно игрокам, и как зарабатывать деньги разработчикам.

Через год понял, что я плохой бизнесмен – разработка игры еще не добралась до альфа-версии, а деньги уже кончились: и банковские, и те, что взял у очень солидных людей. Выходит, они меня нашли, и банк с ними заодно. Тем более, что Вова так и сказал: «мы».

– Мы? – переспросил я.

– Мы, мы, – закивал головой Вова, а затем включил быка. – Да ты сядь!

– У тебя ровно минута, – я вернулся в кресло.

– Зато у тебя будет лет двадцать или двадцать пять, – Вова рассмеялся, – с конфискацией.

Он напрягал меня. О том, что могу присесть надолго, до этого момента говорил только с адвокатом; и, вот, про это же запел Вова.

– Джим, тебе мошенничество грозит.

Я непроизвольно вцепился в подлокотники кресла.

– Те деньги, которые ты взял, и при этом обманул банк – это лет двадцать-двадцать пять.