Дочь леса

Черок с облегчением вспомнил, что в пригодной людям атмосфере это исчадие ада не проживет и минуты, к тому же все отсеки имели тройную, если не большую степень защиты на случай внезапного приступа бешенства у непредсказуемых тварей. Светящиеся надписи заверяли, что всем без исключения в пищу подмешивались успокоительные средства, а нервные узлы агрессивных существ постоянно обрабатывались с той же целью ультразвуковым излучением с индивидуально подобранной для каждого вида частотой. Однако все трое облегченно вздохнули, когда камера жуткого чудища осталась далеко за спиной.

Чуть поодаль расположился цирк-шапито, где почти такие же, но чуть менее дикие уроды выполняли различные трюки под контролем внимательных дрессировщиков, между выступлениями акробатов, фокусников, танцоров-огневиков. Однокурсники устремились за новыми впечатлениями, но на этот раз Черок не составил им компании.

Он с детства терпеть не мог принудительные выступления любых животных, считая подобное форменным издевательством над лишенными свободы и выбора существами.

Пусть такое оправдывалось отсутствием, по человеческим меркам, разума, он считал иначе. Квикфут отделился от приятелей и прошел дальше, его заинтересовала синяя палатка с незатейливыми золотистыми звездами, словно нарисованными детской рукой. У таинственно темнеющего входа косо приколотая табличка из пластика неодолимо манила небрежным начертанием общечеловеческого космолинга:

ГАДАЮ.

ВОРОЖУ. ПРЕДСКАЗЫВАЮ СУДЬБУ.

Черок не верил в знакомые понаслышке астрологию с хиромантией, пережившие не одну из когда-то казавшихся вечными религий. Тем более в прорицателей и гадалок. Он лишь пренебрежительно усмехнулся, прочитав надпись, но любопытство пересилило и подтолкнуло войти внутрь. Времени, пока его спутники оставались в цирке, оставалось предостаточно, да и захотелось посмеяться в очередной раз над лжепророками, а то и посрамить их, если представится возможность.

– Входи, входи, мил человек, не бойся, – ободрил низкий женский голос с незнакомым акцентом.

Глаза быстро освоились с царившим внутри полумраком. Сначала он различил светящуюся голубым сферу над столом, затем восседавшую напротив смуглую женщину неопределенного возраста. Прямые черные волосы перехватывал золотисто поблескивавший налобный обруч, на котором на уровне бровей держалась небольшая стеклянная линза в оправе.