За звёздным горизонтом

Первые и вторые

Гордей проснулся в шесть утра по корабельному времени. Необычно рано: как правило, он вставал в половину восьмого, разумеется, безо всякого будильника.

Происшествие подействовало на него сильнее, чем могло показаться. Ему снились тревожные сны. В них была Нина. Она приходила в его каюту и стояла над кроватью, где он спал, глядя на него с немым укором. Гордей словно видел эту сцену со стороны, но не мог пошевелиться или вообще хоть как-то отреагировать. Он будто бы висел в воздухе, связанный по рукам и ногам, ещё и с кляпом во рту.

Когда Нина начала склоняться над ним, приближая своё обезображенное лицо к его груди, он попытался закричать – так, что заболели рёбра. Он поперхнулся, закашлялся и, наконец, проснулся.

После пробуждения Гордей активировал яркое освещение и пошёл в кухонный блок, где выпил тёплый стакан минеральной воды с магнием.

Это помогло. Кошмар постепенно отступал.

Анализируя сновидение, он понял, что какая-то деталь случившегося не даёт покоя его подсознанию.

Тот ужас, который случился с Ниной, казался смутно знакомым.

Гордей принял душ. Прохладные струи воды окончательно разогнали сонливость, мозг вошёл в нормальный рабочий режим.

После душа он сделал кофе и сел за большой терминал, установленный на письменном столе. Отхлебнул пару глотков, и активировал машину. Потом зашёл в папку с личными записями и какое-то время растерянно водил курсором по файлам, упорядоченным по времени написания.

Очень многие члены экипажа вели личные записи.

Это было совершенно обычным делом – так поступать рекомендовали психологи. Записи давали иллюзию контроля над собственной памятью.

Чем дальше от сегодняшнего момента отстоит воспоминание – тем меньше деталей может воспроизвести человек. Вчерашний день в норме люди в состоянии вспомнить если не по минутам – то по часам точно. Потом точность падает. Через неделю мы помним только одно – два главных события дня. Потом – ключевые события месяца, года и так далее.

Постепенно в памяти остаётся то, что вызвало наибольший эмоциональный отклик. Но и эти события стираются, когда человек живёт очень долгую жизнь.

Первые сорок лет полёта Гордей не вёл никаких записей. Он не испытывал сантиментов относительно своих земных воспоминаний, как не верил в их особенную ценность. Больше того, некоторые вещи он был бы совсем не против забыть. Ну а если что-то останется спустя век – значит, как тому и быть.