Раненые звёзды

Формально все соглашения остались действующими, это было выгодно всем. Мы так думали, до сегодняшнего дня.

– Все равно не понимаю, – я покачал головой, – я ведь все-таки свой. Зачем сразу убивать-то? Хоть поговорили бы!

– Ну так они не сразу, – Катя покачала головой, – поговорить пытались. Неумело – это правда, не нужно было заходить от родителей. А потом они получили доказательства, что ты с нами сотрудничаешь. Что деньги от нас принял.

Пока до меня доходил смысл сказанного, Катя остановилась возле единственной оставшейся кирпичной стены какого-то разрушенного строения.

Судя по всему, развалинам было лет сорок-пятьдесят. По крайней мере, на месте бывшего фундамента успели прорасти довольно крепкие деревца.

– Вот и пришли, – вздохнула она.

– Как-то не впечатляет… – пробормотал я.

– Подожди, ты еще главное не видел, – заговорщически улыбнулась Катя, и направилась налево от руин, на холм, по вершине которого шел сетчатый забор. Оттуда, сверху, я разглядел, что у стен разрушенного здания находятся полузасыпанные вентиляционные трубы, какие бывают возле бомбоубежищ.

Нашелся и вход – ловко замаскированный разросшейся и высохшей травой.

Она уверенно спустилась ко входу, что-то нажала на двери, послышался короткий металлический лязг, и железная дверь, покрытая облупившейся зеленой краской, распахнулась. Из темного подземелья пахнуло затхлостью и плесенью. А еще откуда-то из темноты донесся подозрительный писк, наводящий на мысли о крысах. Меня передернуло.

– Ну же! – подбодрила Катя, потом извлекла откуда-то из кармана куртки крохотный светодиодный фонарик; белый луч разрезал плотный мрак, высветив влажные, покрытие какой-то слизью и плесенью стены, – смелее!

– Я никуда не пойду, – неожиданно для себя самого произнес я.

Катя обернулась, и посмотрела на меня. Кажется, в искреннем удивлении.

– Почему? – спросила она.

– Ты еще спрашиваешь? – вопросом ответил я, – после того, что только что сказала?

– А, ты об этом! – она покачала головой, – ну не глупи же.

Помнишь, что я говорила о доверии? Самое главное для этого – не врать. Вот я и сказала тебе правду. Ты недоволен?

– Не люблю, когда меня используют, – сказал я, так же тихо, – еще и кичатся этим потом.

– Гриш, – вздохнула, Катя, – никто тебя не использует. Если хочешь – оставайся. Мы не будем тебя ни к чему принуждать. Я уже говорила – наша организация работает на иных принципах. Не так, как государственные службы.