Раненые звёзды

МЧС как раз готовились перекрыть движение – не ясно, зачем: может, просто перестраховывались, а, может, ставили крупную сеть на нас.

– Машина даст нам время, – пояснила Катя, когда мигалки будущего кордона остались на другом берегу Москвы-реки, – поэтому пришлось позаимствовать. Пока будут вычислять, да разбираться, мы успеем добраться до убежища.

– Ясно, – кивнул я.

– Слушай, ты это… – она сняла с руля правую руку, и опустила ее на мою ладонь, потом сжала ее, – я не со зла. И я очень благодарна тебе за то, что ты сделал.

Ты ведь не мог знать, что тюрвинг сработает. Этого никто не знал – всегда считалось, что защита действует максимум против пуль. По крайней мере, два других тюрвинга не защищали своих хозяев ни от воды, ни от огня, ни от холода. Думаю, на это и был расчет.

Она убрала руку, и случайно задела какую-то кнопку на руле. Включилось радио. Диктор взволнованно тараторил: «Согласно сообщению пресс-службы аэропорта «Домодедово», это был перегоночный рейс для прохождения планового техобслуживания.

Пассажиров на борту не было. Судьба членов экипажа остается неизвестной, но уже сейчас можно сказать: то, что на земле обошлось без жертв, в таком густонаселенном районе – исключительно их заслуга».

– Я же говорила, – сказала Катя, убавляя громкость, – они не полные отморозки.

– А летчики? – спросил я, – камикадзе, что ли?

– Думаю, борт летел на автопилоте, – пожала плечами она.

– Ты, кажется, говорила, что там, наверху должны были все как-то устаканить, нет? – заметил я.

– Да, и получила сообщение, что все в порядке, – кивнула Катя. – Признаться, на моей памяти такого еще не было. Госструктуры пошли вразнос. А вместе с ними все правила игры, которые еще оставались. В интересное время мы живем!

Тем временем мы проскочили развязку с Каширкой, и свернули на Шипиловский.

– Мы разве не собирались залечь на дно? – удивленно спросил я – убраться куда подальше? Что мы забыли в городе?

– Собирались, – кивнула Катя, – и заляжем.

– Убежище что, в городе?

– Нет, – она покачала головой, – но дорога к нему – в городе.

Мы остановились напротив кладбища, немного не доехав до парка Царицыно.

– Накинь капюшон, – бросила Катя, выходя из машины, – и старайся не поворачиваться к домам – чтобы в камеры не попасть.

Я молча надел капюшон, и последовал за ней.

Мы прошли мимо крохотной пустой сторожки, и оказались на кладбищенской аллее.