Раненые звёзды – 3: Книга Ветра и Крови

– Здравствуй, Кай, – послышалось из динамиков, когда дверь закрылась за нами.

– Привет, Гайя, – напарник вежливо кивнул.

– У меня будет несколько вопросов о твоём прошлом мире, – продолжала Гайя, – знаю, это может быть болезненно. Извини, что вынуждена делать это.

– Если это нужно для победы, то без проблем, – Кай даже улыбнулся, хотя я знал напарника достаточно хорошо, чтобы увидеть в его глазах мимолётную тень боли.

– Скажи, пожалуйста, насколько в древних марсианских культурах были распространены любого рода жертвоприношения?

Кай удивлённо посмотрел на меня.

– Они вовсе не были распространены, – ответил он, – это есть в Ветхих Главах «Книги Ветра и Крови». Мы с Гришей их как раз переводим. Ключевой эпизод нашей веры – это победа Защитника Детей над злом, которое насаждало власть страха, убивая детей. В других культах и традициях поклонения другим богам Общего Пантеона нет даже того. Жертва – это богомерзость. Абсолютное зло.

– Гриша, а что ты знаешь о будущем твоего человечества? Отношения к жертве? – спросила Гайя.

– Ну, человеческие жертвоприношения – это, конечно, мерзость, – ответил я, – хотя во многих культурах в прошлом они имели место.

Кай удивлённо на меня посмотрел. «Во многих?» – прошептал он одними губами. В ответ я пожал плечами.

– Спасибо, Кай. Ты очень помог. А теперь можно и о важном, – продолжала Гайя, – Гриша, ты наверняка задавался вопросом: почему разумные существа на четырёх соседних планетах в результате эволюции вышли такими похожими? Даже генетически совместимыми, если на то пошло?

– Допустим, – кивнул я.

– Потому что это развитие было запрограммированным, – продолжала Гайя, – полностью. От начала и до конца. Вы – искусственные создания, Гриш. Причём программа, которая вас породила, программа развития жизни она такая… гибкая! Многократно резервированная! Она – восхитительна в своём совершенстве.

– Ты специально оставила нас двоих? Потому что мы давно знаем, что созданы искусственно?

– Отчасти, Гриш, – Гайя довольно натурально вздохнула, – но не это самое главное. И не это меня напугало… не это само по себе, если точнее.

– Поясни, пожалуйста, – попросил я.