Раненые звёзды – 3: Книга Ветра и Крови

– Успеем, – кивнул Макс.

С верхнего этажа послышался визг, но тут же оборвался. Всего через несколько секунд группа захвата была внизу.

Толстяк был без сознания. Его несли четверо. Ребята ходко преодолели последний лестничный пролёт, заваленный трупами (или ещё не совсем трупами – я видел, как у кого-то из неудачливых защитников подёргивается окровавленная рука).

«Тяжелые» поддерживали отличную физическую форму. До стены четвёрка добежала в таком режиме, что даже я еле держал нужный темп.

Операция по подъему и спуску прошла идеально, как в учебнике: тело сначала обвязали заранее приготовленными лямками из того же белого материала, как и комбинезоны спецназа, потом закрепили на подъемнике.

Мой тюрвинг перемещения мы договорились не использовать до последнего критического момента. Было неразумно раскрывать перед противником такие важные возможности, в самом начале противостояния.

Единственный ствол был у Макса. Он не настаивал на его передаче – это была моя инициатива. Раз командир отвечает за всё, он должен обладать всеми доступными боевыми возможностями. Однако при мне был метательный нож. И я почти смирился с его потерей: город стремительно оживал; по едва уловимым знакам и шорохам я достоверно вычислил картину происходящего. Нас брали в кольцо, видимо, рассчитывая в последний момент неожиданным ударом подавить сопротивление.

Но мы оказались слишком быстрыми.

Несколько копий я отбил рукой в тактической броне: в режиме это было несложно.

А потом между нами и нападающими выросла стена.

Дальше был опасный момент: рывок с пленником через открытое пространство до ближайших зарослей. И тут Макс использовал огнестрел. Для противника это было неожиданностью: потеряв пятерых, защитники города отступили.

Я опасался организованного преследования, но, видимо, мы были достаточно быстры, чтобы оторваться.

8

Толстяка звали Зовущий Ветер. У жителей города, как и у многих земных племён первых цивилизаций, имена ещё не утратили значений и небыли жестко фиксированы на анималистике или флористике, как у жителей древнего Марса.

Он плакал, опустив лицо в ладони. Его обширная спина мерно колыхалась от рыданий. Мы переглядывались с Максом и Каем, но не вмешивались.

Таис рискнула подойти к пленнику.