Наблюдатель

Я сделал шаг наружу. Отпустил дверь. Расправил комбинезон. Но в последнюю секунду, когда дверь была лишь чуть приоткрыта, я остановил ее.

– И что, мне теперь нельзя будет никому рассказывать о том, что видел? – спросил я.

– Почему же? – ответил Айа, – рассказывай кому хочешь. Только доказательств у тебя нет.

«И правда, почему я не включил смартфон сразу, как снял комбез?» – досадовал я. Но исправить уже ничего было нельзя. Он был прав. Если я уйду – никаких следов или доказательств у меня не будет.

Лена, должно быть, сильно испугалась, когда увидела, как погас купол… запись, наверно, получилась бомбическая! Особенно когда все узнают, что я выжил.

Я вдруг отчетливо представил себе, что будет дальше. Я получу вознаграждение. Что-то отдам матери, что-то отложу на учебу… что дальше? Планировать еще один трюк? Учить дальше английский в надежде попасть в международную команду под спонсорством какого-нибудь крупного бренда? И дальше? Что я буду чувствовать, выполняя самые крутые трюки, что оставил позади, возможно, главную тайну своей жизни?

Я сделал шаг назад.

Айа широко распахнул уши.

– Что, остаешься? – спросил он недоверчиво.

– Остаюсь, – кивнул я, возвращаясь в кресло.

Через окно я видел, как спасатели достают тело из снежной ямы. Оно уже успело одеревенеть, и было похоже на ледяную статую в белом комбинезоне. Похоже, теперь дорога назад точно была закрыта: объяснить свое воскрешение будет очень сложно.

– Да, я тоже не особо люблю холод, – вздохнул Айа, проследив направление моего взгляда, – и не часто бываю в ваших широтах.

– Так зачем прилетел к нам? – спросил я.

– Из-за тебя, конечно.

– Так уж из-за меня одного? – я хмыкнул, подозрительно прищурившись.

– Да, Антон, – кивнул мохнатой головой Айа, – из-за тебя. Такие как ты не часто встречаются.

Нет, конечно, мне было приятно такое признание. Только за лестью обычно следовали разные неприятные вещи: необоснованные просьбы о помощи (на самом деле перекладывание обязанностей), вопросы о деньгах взаймы и тому подобное.

– И чем же я такой особенный? – обреченно вздохнул я, ожидая очередной просьбы.

– Ты ничего не боишься.