Магия воды

Сын мог вернуться домой, и вступить в права, только если его сможет найти слепое любящее сердце матери…

Анна думала, что не переживет вечер прощания. Арти еще не исполнилось трех; он не понимал, что происходит. Ее уверили только, что ребенок не погибнет сразу, оказавшись в чужом мире. Ему будут назначены опекуны, которые постараются из него воспитать достойного человека.

Приставам пришлось применить силу, чтобы отобрать ребенка у матери. Когда ей выкручивали руки, она потеряла сознание. Возможно, это было к лучшему – потому что к тому моменту она уже была готова отдать приказ атаковать своим стражникам.

Со всеми вытекающими последствиями.

Возможно, у Озерного Королевства даже был шанс победить в борьбе со всем остальным миром – очень уж непростая ей досталась страна. Но эта борьба стоила бы сотен тысяч, а то и миллионов жизней. Загубленные семьи, дети, умершие от голода… такова цена любой войны. Если бы речь шла о жизни Арти – она бы пошла и на это. Страдала бы вместе со всеми.

Сама бы вела в бой когорты. Но Магическая Оговорка, этот исчезающий, призрачный шанс на счастливую жизнь менял все. И судьба распорядилась иначе.

За преступления своего мужа, и за будущее своего народа страдала одна Королева. И, возможно, ее сын – который должен был (она в это верила) где-то в глубине души помнить тепло настоящей матери.

Возможно, Анну любили за это. А, может быть, за два десятилетия взвешенной и разумной политики, когда во главу угла ставились интересы простых подданных.

Она создала внутреннюю систему справедливых судов, смогла еще сильнее укрепить экономику, сколотила крепкие международные альянсы, и возглавила их. Женщина встала во главе Озерного Королевства впервые за две с половиной тысячи лет, и народ ежедневно благословлял тот день, когда это случилось.

– Ваш чай, госпожа, – Джосс, ее адъютант, по обыкновению возник бесшумно. Двое слуг несли поднос с чайными принадлежностями: графином с подогретой водой, чашей и венчиком для взбивания.

– Благодарю, – кивнула Анна, – сегодня сделай покрепче, пожалуйста. Кажется, у меня вот—вот заболит голова.

Джосс молча склонил голову, и занялся церемонией. Анна неотрывно наблюдала за приближающимся берегом. Уже можно было разглядеть пассажирский терминал столичного порта, возле которого застыли две громадины рейсовых паромов, чьи полированные деревянные борта глянцевито блестели в просверках Звездной Радуги.

Наконец, чай был готов.