Экстергейзер

Полуденный зной спал, уступая место легкому теплому ветерку.

В комнате с обоями из больших белых цветов на голубом фоне, на старой дубовой кровати лежала Мария Брант. Облаченная в простую ночную рубашку, женщина то и дело вскрикивала и комкала руками простыню. На ее лбу блестели капельки пота.

Её муж, фермер Натаниэль Брант, сидел на стуле рядом с кроватью и пытался успокоить жену.

– Все будет хорошо, дорогая! – повторял он время от времени. – Доктор сейчас приедет.

По лестнице, а затем по коридору застучали быстрые детские шаги.

Широко распахнув дверь, в комнату ворвалась запыхавшаяся ребятня.

– Мама, папа, доктор Томсон едет! – наперебой закричали дети звонкими взволнованными голосами.

– Тише, тише! – Натаниэль Брант приложил указательный палец к губам. – Далила, останься с мамой. Марк и Анжелика, идите вниз, в гостиную.

Восьмилетняя, не по годам развитая Далила, крупная девочка с длинными светлыми волосами, заняла место на стуле вместо отца, который быстро встал и, толкая перед собой маленьких Марка и рыжеволосую, похожую на ангелочка Анжелику, вышел из комнаты.

– Ох, говорил я тебе, Нэт, вези жену рожать в больницу! – ворчал пожилой доктор Томсон, разглаживая свои роскошные, слегка тронутые сединой усы, когда они вместе с фермером и акушеркой поднимались по скрипящей ступенями лестнице. – Не бережёшь ты ее совсем!

– А куда же я детей-то дену, Фрэнк? – оправдывался Натаниэль Брант. – Ты же знаешь, я на своей ферме все умею, все практически один. А вот еду детям приготовить, штанишки постирать – ну хоть убей не смогу!

Солнце спряталось за холмами, оставив на небе багряные разводы.

На ферму Бранта спустились сумерки, принесшие с собой треск тысяч насекомых. Воздух наполнился непривычной для середины лета прохладой. Высоко в потемневшем небе собирались невидимые тучи.

Вот уже четыре часа из распахнутого настежь, светящегося электрическим светом окна на втором этаже белого деревянного дома раздавались пронзительные крики. Роды оказались трудными.

Ребенок никак не хотел выходить из уютной утробы матери в полный опасностей большой мир. Он как будто чувствовал, что тот готовит ему множество испытаний.

Наконец послышался недовольный детский плач и сразу же – возбуждённый мужской разговор.

– Надо же, какой крохотный! – прервал мужчин уставший женский голос. – Ну и помучил ты меня, малыш!

В это время крупная капля дождя упала на крышу дома. За ней последовали все новые и новые капли, ускоряя барабанную дробь.