Экстергейзер

Так что дела Родриго Вероны ожидаемо пошли в гору. Сын Родриго и Сары, Робер, и вовсе купался в лучах всеобщей любви. У самого Таттерсалла волею судьбы были только дочери, так что Робер оказался самым близким ему ребёнком мужского пола.

Всеобщее обожание не лучшим образом отразилось на характере Робера. Он рос довольно хилым ребёнком, но любил полезть в драку, зная, что не получит сдачи. Внешность Робера была весьма заурядной, но он легко добивался внимания у самых красивых девочек, так как дружить с племянником канцлера было очень привлекательно.

Сам же Робер думал, что это его ум позволяет ему учиться, не напрягаясь, когда другие корпели над материалом. Вот так и сформировалась личность человека, начисто лишённого каких-либо талантов, но искренне считавшего себя лучше других.

В тридцать пять лет этот человек командовал крейсером, названным в честь любимого дядюшки, скончавшегося год назад.

Ознакомившись с рапортом капитана Олдмана, Робер Верона сразу дал понять, что не верит в историю бесславной гибели мощного «Сияния Лордсмара» и последующей героической победы гораздо менее слабого «Адмирала Юрма» над двумя магрианскими крейсерами. Других героев, кроме себя, он не хотел признавать категорически.

А так как Вероне, командующему гораздо более мощным кораблем, еще не удалось сделать ничего выдающегося, то и капитан Олдман, по его мнению, этого сделать не мог.

Тем более что тот был в возрасте, а всё еще не продвинулся по службе. Что, как не пренебрежение адмиралов к персоне Олдмана может красноречивей сказать об отсутствии у него таланта?

Желая вывести коварного капитана «Адмирала Юрма» на чистую воду, Верона вызвал его к себе на корабль. Это было его излюбленное занятие – дёргать всех по поводу и без повода, чтобы те предстали лично перед ним, хотя в большинстве случаев вполне можно было обойтись обычной связью.

Сначала Олдман не почувствовал опасности. Невысокий, щуплый, с жидкими чёрными волосами и аккуратной бородкой человек вёл себя манерно, но любезно:

– А, капитан Олдман, – произнёс он, приветственно вскинув руки, – проходите, проходите, дорогой друг. Не желаете ли чего-нибудь?

– Нет, спасибо, сэр! Ничего не нужно, – отказался Олдман, ожидая заслуженной похвалы.

– Ну хорошо, хорошо, – кивнул Верона и, заложив руки за спину, стал прохаживаться туда-сюда.