Серебряный единорог

Наконец, Баторжамц покинул номер в прекрасном настроении. Меркурий рухнул на кровать, не раздеваясь, и мгновенно уснул.

В девять утра свежий, как огурчик, Баторжамц разбудил российских постояльцев:

– Встаем, товарищи! Завтрак накрыт.

Меркурий со стоном приподнялся и уронил голову на подушку. Олег перевернулся лицом к стене. Цырендаши сел на кровать с закрытыми глазами и стал натягивать носки.

– Поднимаемся, поднимаемся, товарищи, – тормошил сонных гостей представитель Восточного аймака. – В десять часов у нас важная встреча с председателем хурала.

В пустом ресторане без изысков и украшений стоял один накрытый приборами стол на четыре персоны. На прочих столах торчали ножки перевернутых стульев. Из кухни сильно пахло прогорклым маслом, от запаха которого Анатолийского замутило. Молодая монголка-официантка принесла на подносе тарелку с колбасной нарезкой и четыре порции яичницы. Баторжамц ловко выудил две бутылки архи и торжественно водрузил их на стол.

– В Европе пить с утра считается дурным тоном, – сипло произнес он в надежде избежать спиртного.

– Здесь – Монхолия! – гордо произнес Батомжамц, разливая водку в пузатые рюмки.

– Курица не птица*… – не к месту встрял Пиханов и получил директорский пинок под столом.

Олег скривился, словно проглотил ложку лимонной кислоты, и потер ушибленную ногу. Баторжамц сделал вид, что ничего не понял, поднял рюмку и торжественно провозгласил тост:

– Дорохие товарищи, выпьем за блаходенствие Великой России и блахополучие россиян! За развитие демократии российского общества!

Меркурий плохо соображал и ограничился коротким ответным тостом:

– За процветание Монголии!

Литр архи был распит ударным темпом.

– У председателя хурала сердце с правой стороны, – сообщил Баторжамц.

– Кажется, я тоже где-то слышал об этом, – произнес Меркурий.

Монгол косо взглянул на него, но ничего не сказал.

Председатель хурала выглядел лет на сорок. У него были приятные черты лица, гладко причесанные волосы и аккуратные усы с бородкой в китайском стиле.

Баторжамц представил высокопоставленному чиновнику гостей. Анатолийский моментально забыл его труднопроизносимое имя и длинную фамилию.