Серебряный единорог

– До Шанхая?

– Да, через Синайскую пустыню, Ниагарский водопад и пик Коммунизма.

– Пик Коммунизма?

– Можно поменять на море Лаптевых.

Меркурий поднялся, отходя подальше от сумасшедшего претендента.

– Простите, но мы не рассматривает такие длинные маршруты.

– Почему? – обиженно вытянул губы помешанный.

– Ну, знаете, нужны гостиницы, рестораны…

– Я построю тысячу гостиниц. Шведы будут довольны, эфиопы принесут арбуз, – надвигался безумец.

Анатолийский побежал вокруг стола, Каленова завизжала, прытко забравшись на стол.

– Вот ты, где, псих! – заорал постовой и поймал душевнобольного, заломив ему руку. – Извините, товарищи, на секунду отвлекся, а он проскочил. Хитрая бестия!

– Кто это? – спросил Меркурий, вытирая лоб.

– Местный дурачок, – ответил милиционер. – Давно у нас не появлялся, видимо, из дурки сбежал.

Перед обедом к Анатолийскому заявился Олег Пиханов. Заместитель председателя санитарно-коммунального кооператива «Старт» выглядел, как побитый в жестокой схватке кобель: сквозь темные очки просвечивал синяк, на брови наложен шов, кожа на подбородке содрана, на переносице прилеплен лейкопластырь.

– Ревнивый муж? – предположил Анатолийский вместо приветствия.

– Рэкет, – прошепелявил Пиханов, состроив кислую мину. – Вовремя долг не отдал.

Меркурий успел увидеть, что одного переднего зуба у Олега не хватает.

– Сразу говорю, мы зубы не вставляем, я еще не принял стоматолога.

– Да я работу ищу.

– В кабинке туалета подобрал? – насторожился Анатолийский.

– Ну как вы можете так говорить, товарищ директор? – расстроился Олег. – «Комсомольца Забайкалья» я на дом выписываю.

– Значит, ты заёмщика кинул и пришел устраиваться ко мне?

– Никого я не кидал. Деньги занял и кредит в банке брал на ремонт помещения. Трубы, сантехника… Но в сроки вернул только ссуду.

– Сомневаюсь, что с такими доходами ты не мог рассчитаться.

– Вы не знаете, сколько отдавать приходилось: крыше станционной, рэкету, санэпидстанции, ментам. А кооператив на мне держался. С шести утра и до часу ночи там пропадал.

У Олега от обиды навернулись слезы.

Анатолийский вдруг осознал, что этот парень чем-то симпатичен ему. Не без греха, конечно. Наверняка, шиковал в кабаках, но и работал как следует.