Периметр. Из света в тень

– Спрашивай, – начала она осторожно.

– Почему Петров ничего по тебе не найдёт?

– Это долгая история.

– У нас ещё вся ночь впереди. Время есть.

Елена посмотрела Фёдору в глаза с немым вопросом: «Я могу тебе доверять?»

Самсонов ничего не ответил, а просто её поцеловал.

– Давай начнём с чего-нибудь попроще, – попросила она.

– Давай. Как, например, ты попала на службу в СВР?

– Ничего себе попроще!

– А мы не ищем лёгких путей.

Елена на несколько секунд замялась, потом тяжело вздохнула.

– Сначала взяли в бюро технических переводов. Я хорошо знаю английский, французский, испанский и немного немецкий.

– А как стала аналитиком?

– Обратила внимание на некоторые нестыковки в переводимых материалах, начала искать другие источники и разбираться в излагаемых фактах. Потом передала всю найденную информацию наверх. Там работу оценили и предложили перейти в аналитики.

– Всё так просто?

– Ну да.

Фёдор чувствовал, что она что-то не договаривает, но ему нравилась эта игра.

Он никогда раньше не встречал такой умной женщины, способной с ним именно играть, а не пытавшейся банально манипулировать. «Ну что ж, продолжим и повысим ставки», – подумал он и провёл пальцем по запястью левой руки, где были едва заметны следы от шрама, удалённого лазерным пилингом.

– А это было до бюро переводом или после?

Лебедева одернула руку, как будто её ошпарили кипятком. Сердце защемило от боли, казалось давно ушедшей.

– Прости, – Фёдор крепко обнял Елену.

Несколько минут они лежали молча и неподвижно. Фёдор чувствовал, что её тяжёлое дыхание постепенно становится всё спокойней.

– До, – наконец она ему ответила. – Я тогда училась в университете в Англии. Первая любовь и всё такое.

– А как туда попала?

– В Англию?

Фёдор кивнул, и Елена снова почувствовала, что не хочет ему лгать.

– Стандартный путь из частной школы. Я с семи лет по разным учебным пансионам по всей Европе моталась. Благодаря этому столько языков и знаю.

– А с родителями что?

– Я думала, ты про них в первую очередь спросишь.

– У тебя здесь в квартире нет ни одной их фотографии. Боялся, что если сразу спрошу, вопрос будет не из приятных.

– Это точно. Не из приятных. Мама умерла, когда мне было пять лет. Покончила с собой. Я её почти не помню.

Фёдор совершенно не ожидал такого откровенного ответа и не знал, что дальше сказать. Его поразила какая-то странная лёгкость, с которой Елена об этом говорила.