Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Генри присмотрелся: на плакате был вовсе не бандит, а очаровательная бандитка, и была она как две капли воды похожа на Луиситу.

Девушка сердитым взмахом руки сорвала плакат со стены, благо тот был прибит всего одним гвоздём; яростно раздувая ноздри, с удвоенной энергией зашагала вдоль улицы. Какая-то дамочка отпрянула, давая ей дорогу, презрительно скривилась проводив намеренно брезгливым взглядом.

Любезно пропуская встречных прохожих, Генри едва поспевал за Луиситой.

– Эй, – кричал он ей в спину, пытаясь на ходу застегнуть жилет.

– Есть одно дельце, – сквозь зло сжатые зубы отвечала девушка, не оборачиваясь и ускоряя шаг.

– У нас сейчас одно дело – быстрее выехать вслед за Хэлфордом.

– Моё дело не займёт много времени. Жди меня в магазине.

Луисита торопливо взбежала на скрипучую дощатую террасу какого-то дома, хлопнула дверью. Зажав под мышкой сюртук, Генри застегнул до последней пуговицы жилет, рывком оправил его и, не решившись оставаться на виду, робко вошёл вслед за девушкой в помещение, которое с первого взгляда не давало усомниться в том, что это мастерская художника.

У трёхногого мольберта стоял худощавый мужчина с лысым черепом и длинными густыми бакенбардами. Зажав в одной руке угольную палочку для рисования, а другой держась за край мольберта, он растерянным взглядом смотрел на стоящую напротив него Луиситу.

Воинственно уткнув кулак в бок, девушка вытянула перед собой сорванный со стены плакат.

– Ты рисовал? – в голосе Луиситы звучало не шуточное раздражение.

– Я ничего не имею против вас, сеньорита, – испуганно хлопал глазами художник и в подтверждение своих слов отрицательным жестом покачивал зажатым в пальцах угольком. – Клянусь, ничего… Но вы поймите… Я не могу отказать шерифу…

– Заткнись! – прервала его девушка, яростно встряхнув листовку. – Смотри сюда! У меня такие глаза? Смотри внимательно! – Оторвав от бока руку, она сердитым движением сбила шляпу за спину, вскинула голову, призывая поглядеть на неё внимательнее, но не дав и секунды полюбоваться собою, тут же ухватила испуганного художника за ворот рубашки, рывком притянула к себе.

Едва не опрокинув мольберт, художник подался вперёд, испуганно замямлил:

– У вас прекрасные глаза, сеньорита.

– Что же ты рисуешь, койот облезлый?

– Но… на… – заикался бедняга. – На рисунке тоже прекрасные глаза.