Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

В стёклах шкафов погасли блики дневного света, комната погрузилась в сумрак, будто приготовилась к дневному сну. Профессор взял с вешалки шляпу и трость, открыл дверь на лестницу.

– Ну вот, на сегодня нам придётся закончить разговор.

– Профессор, – всполошился обескураженный Генри. – Но я ничего не успел… Вы обещали!

– Я выполню своё обещание чуть позже.

Поднимая оброненный от неожиданности блокнот, Генри ринулся вслед за профессором на лестничную площадку.

– Как вы можете выполнить обещание, если уезжаете?

Взяв под мышку трость, профессор закрыл массивную дверь на два оборота ключа, стал спускаться по гулкой каменной лестнице на первый этаж.

– Жизнь так непредсказуема, молодой человек, что может устроить нашу встречу вдали от Нью-Йорка, – оглянувшись через плечо на следующего за ним репортёра, Уэлш многозначительно покачал набалдашником вскинутой трости. – Обещаю, вы узнаете много интересного. А споры между Уэлшем и Корби – это мелочи. Так… не стоящая внимания рутина.

Генри семенил за профессором, пытаясь зайти и справа от него и слева, но несмотря на все старания, ему это не удавалось – профессор шёл посередине гулкой каменной лестницы, заслоняя своей широкой спиной проход.

Уже на последнем лестничном марше Генри решил, что в данной ситуации можно пойти на неучтивость и задать вопрос в спину, но едва он открыл рот, профессор вскинул трость, указывая её резиновым наконечником на выход из подъезда, на ходу пропел: «Тор-ре-одор смеле-е-е-е! Тор-ре-одор! Тор-ре-одор».

Голос у него оказался под стать комплекции – если и не настоящим оперным, то весьма недурным для профессора палеонтологии. Эхо профессорского баритона ещё висело в гулкой пустоте лестничной коробки, а Уэлш уже вышел на высокое крыльцо подъезда, с высоты которого открывалась шумная улица, оглянулся, протянул для прощального рукопожатия руку.

Генри как заворожённый ответил на рукопожатие. Довольно легко для своей комплекции Уэлш сбежал на тротуар, сел в жалобно скрипнувший и наклонившийся набок кэб, крикнул извозчику:

– Гранд Сентрал Депо.

– Профессор… – Генри вскинул вслед руку, глупо надеясь, что ещё удастся развеять напущенный профессором загадочный туман, но время было безнадёжно упущено, и ему только и оставалось, что провожать долгим взглядом кэб, лавирующий между пешеходами, конными экипажами и лязгающими на стыках рельсов вагонами конки.

Конец беседы заставил Генри засомневаться в здравом уме профессора.