Аризона на троих. Самый быстрый

Подняв пыльные оконные шторки, ковбои палили из кольтов по преследующей дилижанс банде, потом лезли наверх в багажное отделение, чтобы оттуда перебраться на сидение позорно спрыгнувшего на ходу кучера. Но бандиты оказались неплохими стрелками, – сражённые пулями ковбои один за другим сорвались с дилижанса и, заворачиваясь в пелену пыли, покатились под копыта бешеной бандитской кавалькады.

На смену им из окна высунулся один из репортёров – тот, что был постарше и, судя по всему, чуть опытнее в житейских вопросах, чем его коллега, являвший собой на первый взгляд образец "оранжерейного цветка", любимца богатых родителей.

Овцевода пуля настигла через заднюю стенку дилижанса. Выронив вместе с кровавой слюной трубку, старик безжизненно ткнулся лбом в колени сидевшей напротив него пассажирки. Девушка испуганно вжалась в спинку сидения, раскинула в стороны руки, боясь испачкаться в крови, но замешательство было секундным, – решительно откинув тело овцевода обратно на спинку сидения, она торопливо обшарила одежду старика, вынула из внутреннего кармана его куртки небольшой свёрнутый в трубку кусок кожи.

В наполненном пороховой гарью дилижансе, который, потеряв управление, нёсся неведомо куда, подскакивая на камнях и колёсами перемалывая в сочное месиво листья опунций, действия девушки казались такими противоестественными, что молодой репортёр, из-за гибели своего товарища напрочь потерявший чувство реальности, наконец пришёл в себя:

– Что вы делаете? – крикнул он так, словно собирался выплеснуть на девушку всё своё отчаяние.

Ответ ему был таким же громким и импульсивным:

– Может, попробуете взять управление лошадьми?! Или предоставите это девушке?

Окончательно придя в себя, репортёр понял, что пора проявить решительность и показать, что он мужчина. Он высунулся в окно, выискивая, за что бы уцепиться, но девушка не возлагала на него больших надежд, – сунув за пояс юбки кожаный свёрток, решительно распахнула противоположную дверку, уцепилась руками за вибрирующее от тряски ограждение багажного отделения, ловко полезла наверх, ? только ветер на прощанье хлопнул в верхней части дверного проёма серым подолом её юбки.

Дилижанс как в лихорадке стучал разболтанными деревянными частями, рывками переваливался с боку на бок, пытаясь сбросить залезших на крышу пассажиров.