Врата. Книга 2. Далекое Отечество

Обнимай её, целуй, хватай за сиську и действуй!

Старлей медленно повернулся к окну и к источнику голоса – да не просто голоса, а говорящего на чистейшем русском языке женского голоса.

Двенадцатый апостол богини смерти Эмрис сидела на подоконнике в своём неизменном платье, с аппетитом грызла большое красное яблоко и широко улыбалась, весело смотря на Вяземского.

– Значит, наш язык ты всё-таки знаешь, – спокойно произнёс Сергей. – А говорила, что не понимаешь.

– Я ждала! – солидно изрекла чёрная жрица.

– Да ну? – усомнился разведчик. – Когда мы сегодня стояли внизу и говорили о степном боге, ты говорила на ломаном имперском. А ещё вчера, когда мы прикончили великана у северных ворот – спокойно говорила на русском.

– Зараза, – быстро произнесла жрица и с надеждой спросила: – А может, тебе просто показалось?

– Ни в коем случае.

– Эх, – досадливо щёлкнула пальцами Эрин. – Значит, всё-таки не удержалась…

– Так откуда ты знаешь наш язык?

– Я знаю любой язык – я же двенадцатый апостол богини Эмрис, – небрежно бросила жрица.

– Что-то такое я уже слышал. А как насчёт правды?

– У девушек свои секреты, – апостол прикрыла левый глаз и приложила указательный палец к губам.

– А что ты делаешь в окне второго этажа – тоже секрет?

– Да нет, не секрет, – Эрин хихикнула. – Пришла посмотреть, как далеко зайдёт славная воительница Гонория Флавес в деле искупления своего проступка… Как оказалось – вполне далеко.

Сергей почувствовал движение поблизости и обернулся как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с вскочившей с постели и подлетевшей к нему амазонкой. Та с багровым лицом выдала какую-то гневную тираду, едва не подпрыгивая от возмущения, а затем влепила старлею пощёчину и гордо удалилась прочь.

Вяземский меланхолично потёр полыхающую щёку – на ней чувствовались царапины.

Удар амазонки он засёк сразу же, но ни уворачиваться, ни блокировать его не стал.

Эрин едва не свалилась с подоконника от хохота – её эта ситуация откровенно забавляла.

– А нечего брезговать девушками, сир Вяземский, тогда они и не будут так сильно обижаться, – кое-как выдавила веселящаяся жрица.