Врата. Книга 2. Далекое Отечество

– Сир Вяземский, я декурион Сабелий Квинас, – чётко доложился новоримлянин. – По поручению центуриона городской когорты Павла Номиция послан к вам для содействия.

– Хорошо, – кивнул Сергей. – Нам нужно осмотреть места содержания рабов – среди них могут быть наши граждане. Или отследить их путь, если они были вывезены из города.

– Сделаем. И… Касательно компании, с которой у вас… вышел конфликт…

– Да? – внешне равнодушно поинтересовался Вяземский, в уме подбирая запас ответов. От дипломатичного «вышло недоразумение, мы желали бы не обострять ситуацию» до агрессивного «ещё одно подобное нападение и война между нашими странами возобновится прямо здесь и сейчас».

Хотелось бы, конечно, обойтись без кровопролития, а то за подписанное и почти сразу же разорванное перемирие начальство по головке не погладит. Или погладит, но утюгом и со всего размаха.

Впрочем, агрессию в случае чего всегда можно проявить.

– Глава компании приносит свои искренние извинения и интересуется – должны ли они сами наказать виновных или же выдать их вам для суда?

– Пускай в первую очередь компенсируют нашей гражданке все… причинённые неудобства, а наказание оставляем на усмотрение руководства компании, – спокойно произнёс Сергей и нехорошо улыбнулся.

* * *

К торговым рядам работорговцев российский отряд подходил как к вражескому укрепрайону.

– Саня, остаёшься за турелью, – распорядился Вяземский, когда БТР остановился в тесноте окраинных улиц в предместье Илиона.

– А… можно мне с вами? – неожиданно подала голос Татьяна.

– Вы уверены? – спросил Сергей.

– Да, – девушка непроизвольно потёрла оставшийся на шее след от срезанного ошейника. – У меня там осталась… кое-что осталось.

– Хорошо, – немного подумав, кивнул старлей. – Но держитесь рядом с нами.

Вяземский в сопровождении волшебницы, Эриксона и Татьяны выбрался из БТРа, поудобнее повесил автомат на плечо и переглянулся со спешившимся Сабелием:

– Прошу, ведите.

Спустя полчаса путешествий по рядам работорговцев Сергей решил, что ожидал чего-то куда более ужасного. Каких-нибудь истощённых и забитых невольников, грязные клетки под открытым небом, беспрерывные щёлканья кнутами и всё такое прочее.

Реальность оказалась куда более щадящей. Вместо клеток – грубоватые низкие бараки с зарешёченными окнами, где и содержались рабы.