Тульпа

Ольга смотрела на него, пыталась слушать, но так и не смогла разобрать, о чём он говорит, просто смотрела на него, любуясь его движениями и мимикой. Здесь, во сне, она разглядела каждую чёрточку, на лице Олега, каждую морщинку. Олег встал, прошёлся по комнате, продолжая говорить; его глаза горели от эмоций, и Ольге вдруг стало грустно, что она совершенно не понимает Олега, как будто её муж говорил на иностранном языке. Мужчина ходил по залу, махал руками, показывая какие-то незамысловатые фигуры, громко поясняя свои мысли.

Проснулась она вечером, вернее, её разбудил ребёнок, шевеля своими ножками, при этом кряхтя, дочка ударила Ольгу в щеку, не сильно, но вполне достаточно, чтобы разбудить. Занявшись проголодавшейся дочкой, Ольга с сильной головной болью прошла на кухню, чтобы подготовить, разогреть смесь для детского питания – своё молоко у Ольги давно пропало. На кухонном столе продолжало лежать извещение, напоминая о своём грустном содержании.

Дочка, поев, сразу уснула, а Ольга, чтобы не разреветься опять, включила телевизор, пытаясь отвлечь себя от печальных мыслей.

За окном давно стемнело, погода была тихой и тёплой, на дворе был первый месяц лета.

Стук в дверь нарушил устоявшуюся гармонию, при которой Ольга, смотря очередное шоу по телевизору, забылась и не плакала, погрузившись в происходящее на экране. Тревожно взглянув сперва в сторону входной двери, а затем на часы, поняла, что время довольно-таки позднее. Обычно в их деревне редко кто ходит по гостям после десяти вечера, а на часах, что висели на стене, было около двенадцать ночи.

Накинув на себя шерстяной платок поверх халата, так как без видимых причин стало зябко, прошла к входной двери. Мелькнула мысль, что кто-то из близких узнал о посетившем её дом горе и спешит поддержать Ольгу, но сейчас ей не хотелось никого видеть.

– Кто там?! – спросила Ольга не торопясь открывать дверь.

За дверью раздался кашель, он был знаком, но чей он был, Ольга затруднялась сказать, несмотря на это она дёрнула щеколду и открыла дверь.

На крыльце всегда горела лампочка, освещая вход и двор вплоть до калитки, поэтому мужской силуэт был хорошо освещен. Это был военный, одетый в поношенную, но всё же в форменную одежду. Мужчина стоял к ней спиной, немного сгорбившись, на плечах у него висел, старый потёртый вещевой мешок, выдаваемый на службе.

– Вам чего?! – почувствовав раздражение, спросила Ольга.