Рыцари былого и грядущего. I том

Тамплиеры опять дружно подхватывали:

Акра вечно будет христианской!

Жерар взял на себя подвиг выше боевого. Он мужественно и с величайшим терпением выдержал уготованное ему бесчестие. Главной битвой магистра, из которой он вышел победителем, была схватка с демоном гордыни в собственном сердце. Де Ридфор, согласившийся сражаться без права на славу, был бы, наверное, счастлив узнать, что после его смерти братья-тамплиеры прославили своего магистра. Но в той битве под Акрой, вопреки мнению крестоносцев, Жерар не погиб.

***

Слуги султана разыскивали труп магистра по всему полю боя. Его нашли живого, хотя и без сознания. По приказу Саладина, отданному на этот случай, промыли раны вином и перевязали, а затем на походных носилках принесли в султанский шатёр. Несколько глотков целительного отвара быстро привели Жерара в чувство. Раны нестерпимо болели, но сильнее этой боли был ужас от мысли, что он опять у Саладина и тот, судя по змеиной улыбке, опять намерен его отпустить – недаром раны перевязаны.

– О, великий из великих, Аллах отверз мои очи и удостоил последнего из твоих рабов неслыханной чести – быть прахом у ног твоих.

Салах-ад-Дин совершенно искренне растерялся от столь неожиданного поведения высокомерного тамплиера. Султан был один в шатре, своего летописца, сидевшего в углу, он за человека не считал. А магистр, между тем, продолжил:

– Смиренно прошу тебя, о великий из великих, удостоить меня ещё большей чести – позволь мне прославить веру истинную и склонить свою голову перед величайшим из всех пророков. Вели позвать своих визирей, своих драгоценных братьев и сыновей – при них хочу воздать пророку заслуженную честь.

Султан растерялся ещё больше. Он не случайно был в палатке один, ибо намеревался объявить, что Жерар принял ислам и опять отпустить его на все четыре стороны. Даже приближённые султана, не зная, о чём тот говорил наедине с магистром, поверили бы в обращение тамплиера, потому что никак иначе не могли бы объяснить столь не свойственное султану человеколюбие.