Христианум Империум, или Ариэля больше нет. Том III

– Сколько простых и добротных домов для бедняков можно построить на эти деньги…

– При чём тут бедняки, ваше величество? Монарх должен быть богаче всех, а великолепие дворца должно отражать его могущество.

– По-твоему, могущество дают только горы золота? На войне всё решала сталь.

– Сталь тоже стоит золота.

– Вот потому-то золото и должно идти на сталь, а не на дворцовую роскошь. Зачем всё это надо? Императорской семье достаточно нескольких комнат. Кто будет жить в тех сотнях комнат, о которых ты говоришь?

– Придворные.

– Это что за звери?

– Есть множество придворных должностей. Камергеры, камер-юнкеры и так далее. А у императрицы должен быть свой штат придворных: статс-дамы, фрейлины.

– И чем они все занимаются?

– Ну как… Это и есть императорский двор. Император не может не иметь придворных.

– Повторяю вопрос: чем они занимаются?

– Да… ничем… – трубадур заметно помрачнел. – Интриги плетут.

– Что сие означает?

– Копают друг под друга или под министров. Протаскивают куда им надо нужных людей, топят конкурентов.

– То есть мешают осуществлению правильного порядка государственного управления?

– Да по сути так и есть, ваше величество. Но придворных интриг никому ещё не удалось избежать, это неистребимое зло. При дворе больше решают фавориты, чем монархи. То у французского короля какая-нибудь мадам Помпадур, то у русской императрицы какой-нибудь граф Орлов.

– Я правильно понимаю, речь идёт о прелюбодействе?

– Да…

– И это всё при дворах христианских монархов?

– Да…

– Но если при дворах монархов правит демонстративный порок, то в каком смысле эти монархи – христианские?

– В смысле деклараций…

– Господи, какая мерзость…Если увидишься с императрицей, не смей рассказывать ей об этом. Боюсь, как бы она не почувствовала отвращение к своему титулу.

– А я ещё хотел рассказать, как принято одеваться при дворах.

– Давай уж…

– У одной императрицы, например, было пять тысяч платьев.

– А у моей жены всего три платья, – рассмеялся Дагоберт. – Это точно, если бы появилось четвёртое, я бы узнал. Теперь, конечно, начнётся мирная жизнь, может быть, она и позволит себе иметь пять платьев. Но иметь, скажем, 10 платьев она никогда не захочет. Никто не сможет объяснить ей, зачем это надо.