Звенья разорванной цепи

Он предложил ей забыть сей досадный инцидент с Ариной, простить ошибку, вызванную долгим отсутствием супруги и физиологическими потребностями мужского организма.

– Ты не собираешься признавать ребенка? – вдруг спросила его Аржанова.

– Какого ребенка? – полковник словно бы споткнулся на ровном месте.

– Того, что родит от тебя Арина через два месяца.

– Ты всерьез утверждаешь, будто у нее – мой ребенок?

– А чей, ваше сиятельство?

– Н-не знаю…

В волнении князь приблизился к Анастасии, и она закатила ему полновесную пощечину.

Схватившись за щеку, Мещерский отшатнулся.

– Настоящая ты сволочь, Михаил, – сказала курская дворянка, потирая ладонь, пострадавшую от сильного удара. – Сначала, как говоришь, не устоял, а теперь – в кусты. Ребенок – твой, сие мне совершенно ясно. Если родится мальчик, я запишу его в унтер-офицерские дети, потому как мой бывший крепостной Николай, ныне вольный человек и мещанин, будет числиться капралом в фузелерной роте севастопольского гарнизона. Если родится девочка, то проблем вообще никаких.

Она вырастет в нашей семье, я обеспечу ее приданым.

– Почему ты так яро выступаешь против меня? – озадаченно спросил Мещерский. – Разве ты забыла о наших праздниках любви?

– Ничего подобного! – огрызнулась она.

– Нет, забыла! – воскликнул он с некоторым торжеством в голосе. – Ты забыла, как ждала моих ласк, как страстно желала их!

– Ну предположим, что желала.

– Тогда зачем спорить? Давай начнем все сначала. Перелистаем обратно удивительную книгу нашего романа до самой первой его страницы.

Много там чего было написано…

Курская дворянка отвернулась от мужа и снова подошла к окну. Ветер, который зимой дул обычно с моря на берег, раскачивал ветви деревьев в саду. Лишь кипарисы, высаженные вдоль забора и главной аллеи, мало поддавались его порывам. Их пустые внутри темно-зеленые кроны, где никогда не поют и не селятся птицы, выглядели красиво, но печально.

Перемену в настроении жены полковник уловил тотчас. Встав рядом с ней, он через окно долго смотрел на сад, потом взял ее руку и нежно поцеловал.

Следующим его действием были объятия, коим Аржанова сопротивления не оказала. Через минуту широкая кровать из дуба, накрытая голубым шелковым покрывалом, приняла на своем роскошном ложе два сплетенных тела.

Жаркими губами Мещерский быстро касался лица, шеи и плеч супруги. Затем привычным движением расстегнул на ней домашнюю блузку и обнажил грудь чуть ниже сосков. Под его ладонями они отвердели.