Вечная Война 6. Бойня. Том 2

Что во дворце Спартака, что на улицах не было даже одной праздной и красиво одетой женщины… хотя, может просто внимание не обращал? Не удержавшись, спросил у Эномая

– Можешь ответить на один вопрос? – осторожно спросил я у вышагивающего рядом со мной германца, краем глаза, косившегося на моих спутниц. Особенно его заинтересовала Харония, которая замыкала нашу группу. Но вызывала она интерес не только у него. Зевак, выстроившихся вдоль нашего пути пялившихся на нее, хватало.

– Задавай, – прогудел тот, повернув голову в мою сторону.

– Почему я не вижу у вас свободно передвигающихся женщин? Ни в дворце, ни на улицах…

– Женщины… – хмыкнул Эномай. – У женщин в нашей империи есть свое место. Это место у домашнего очага. Женщина согревает сердце настоящего воина и не выходит из его дома. Или выходит, но так чтобы ее не было заметно. Чтобы другие мужчины не обращали на нее внимания. Она предложит свою красоту только своему мужу и хозяину! Во дворце, конечно, есть женщины, на кухне, например, но у нас не принято, чтобы они ходили по дворцу, соблазняя своим видом стражников… – он посмотрел на навостривших уши моих спутниц и немного нахмурился.

– Правильный подход, – согласился шедший по левую руку от меня Вардан. Тит же промолчал, но судя по выражению его лица, явно не одобрял политику здешнего правителя.

– Интересно! – заметил я, несколько недоумевая. – А как же эрос? Как же вы его зарабатываете?

– Ты имеешь ввиду деньги этого мира? – уточнил германец.

Мне показалось, что в его голосе послышалась зависть.

– Для простых воинов и офицеров, у кого нет жены, или кому не хватает их жен, существуют общественные лупанарии, в которых существуют отдельные комнаты для офицеров, отдельные для солдат, и отдельные для обычного плебса, – меж тем продолжил Эномай.

Хм, я хмыкнул про себя. Надо же… не ожидал от такого вот борца за свободу, подобного дремучего патриархата. Мне сразу пришла в голову мысль – может у Спартака из мусульман советник какой появился?

– Интересный подход к этому непростому делу, – польстил я Эномаю.