Четвертый

От неё нас и разглядели, потому что мы не залегли сразу, а начали перебегать к лесу. Помнишь ведь, что кустов там нет, а трава клочками. Вот нас и обнаружили, да прижали из пулемётов. А про минное поле, думаю, и немцы не знали.

Я разложил немецкую карту, на которой мы всё, что позволял масштаб, хорошенько разглядели. По расчёту времени получалось, что эта самая колонна выступила от железнодорожной станции как раз в рассветных сумерках и успела прошагать километров десять.

– Не удивлюсь, если завтра в то же время в том же месте снова окажется подобная цель… – начал я формулировать мысль.

– А продольный пулемётный огонь да по плотному пешему строю… – подхватил Миша.

– Только кюветы нужно заминировать… – развила идею Оля.

– И ноги потом унести… – резюмировал Фимка.

– А поэтому предлагаю вздремнуть до вечерних сумерек, – окончательно подвёл черту я. – Укладывайтесь, посторожу. – Странное дело – все дружно меня послушались, устроившись тут же в кустарнике на пятнистой немецкой плащ-палатке.

И заснули быстро, словно набегавшиеся дети. Только револьверы из карманов достали, чтобы не давили под боком. А я чистил отнятый у Фимки парабеллум, поглядывал во все стороны и чутко прислушивался.

Откуда мне известно, как обращаться с вражеским пистолетом? Так ниоткуда. Просто разобрался неторопливо, догадываясь и пробуя разные варианты. А вот к нагану мне прикасаться было страшновато – никогда не держал в руках револьверов. Да и нет надобности его чистить, потому что из него я не стрелял.

Разбудил ребят, когда солнце совсем уже собралось спрятаться за горизонт. Как раз сварил кофе из трофейного и нарезал черного хлеба из запасов диверсантов. Сала напластовал четырёхмиллиметровыми ломтиками, да и растолкал всех потихоньку.

Кофе оказался не полный эрзац, а вполне со вкусом и даже с запахом. Ефим с Ольгой восприняли его привычно, а Мишка сначала обнюхал, потом лизнул и, наконец, хлебнул с недоверчивым выражением на лице, но кривиться не стал – значит, с количеством сахара в напитке я угадал правильно.

Потом мы неторопливо собрались, загрузив полные мотоциклетные коляски снятых немцами мин, да и потарахтели без поспешности по ухабистой лесной дороге, страдая от мешающих ветвей.

Объездными лесными грунтовками добрались до места только через час после наступления темноты – в потёмках и с фарами в этих местах особо не разгонишься, а уж в неверном свете луны и подавно.